— А если она была кожаная? — спросил Шеймас, и голос у него был такой же глубокий, какой вы ожидали у него услышать.

— Плотоядные зомби едят только-только убитых или совсем свежую падаль. Обработанная кожа, даже самая дорогая, все равно будет для них слишком мертвая.

— А гули бы съели, — заметил Эдуард.

Я согласилась.

— Но если это сделали гули, они бы съели и пояс мужчины и много чего еще в доме. Потому что питаются падалью и мусором.

— Я думала, гули не покидают кладбища, на котором они вылупились, — сказала Хетфилд.

— Как правило.

— Здесь на много километров вокруг ни одного кладбища.

Мы с Эдуардом переглянулись. Нам обоим вспомнилось то дело, когда гули следовали за некромантом, который случайно их поднял.

— Не думаю, что это гули, — ответила я на его взгляд.

— Нет, — согласился он.

— Если не зомби унесли сумочку, тогда кто? — спросил Никки.

— Может, кто-то вломился уже после того, как они умерли и забрал сумку, — предположил Лисандро.

— Тогда почему не прихватили бумажник мужчины? В нем больше сотни долларов и куча кредиток, — возразила я.

— Если это не ограбление, тогда зачем брать сумочку? — задала встречный вопрос Хетфилд.

— Если это было ограбление, почему не взяли ничего больше вообще? — добавил Лисандро.

— Что ж, значит, это не ограбление, — подытожила я.

— В горах, вместе с зомби были вампиры; может, и тут тоже смешанная компашка? — спросил Никки.

— Может быть. Но зачем вампиру забирать сумку старой, доброй леди?

— Что могло быть в сумке, чего не могло быть в бумажнике? — спросил Эдуард.