Я видела, как она взвешивает мои слова и не совсем им верит. Однако объяснение было единственно возможным.

– Мама, может, теперь ты расскажешь мне о своем диагнозе? Ну, пожалуйста?

– Ладно, – кивнув, сказала она и прикрыла глаза. – Ты ведь знаешь, как я уставала последнее время? Мой врач думал: это анемия – пустяк. Вот почему я принимала таблетки с железом.

– Ты их принимала? – спросила я ослабевшим голосом. Теперь, когда она все же решила рассказать о своей болезни, я не была уверена, что хочу это слушать.

– Но железо не помогло, а состав моей крови становился все хуже. Причин могло быть много, поэтому я сдала анализы – волчанка,[113] гепатит, ВИЧ. – Она открыла глаза. – Ничего такого у меня не нашли. Было бессмысленно тебе рассказывать, пока я сама толком не знала.

– Но ты рассказала папе.

Она кивнула.

– С таким составом крови моя болезнь могла быть чревата инфарктом. Он мог произойти ни с того ни с сего. Так что твой отец должен был знать.

– Инфаркт? – спросила я, покачав головой. – Ты же говорила, что не собираешься умирать в ближайшем будущем.

Мама кивнула.

– Мое сердце в порядке. Мне поставили другой диагноз. То, что у меня, называется миелодиспластический синдром.[114] Все попросту говорят МДС.

Я взяла мамину руку и спросила:

– Что это значит?

– У меня серьезные проблемы с кровью. Врачи, наконец, сообразили сделать анализы костного мозга. Там находятся стволовые клетки, которые вырабатывают красные кровяные тельца. Они у меня повреждены.

– Повреждены? Но почему?

– Неизвестно. Когда я была на пару лет младше тебя, то работала маляром. В то время мы пользовались бензолом[115] для того, чтобы снимать краску. Видимо, зря мы не носили респираторы.

– И ты заболела из-за него? Из-за химреактива, который вдыхала лет тридцать назад?

– Мы не знаем, – ответила она, взяв мои ладони в свои. – Но главное то, что МДС не является генетическим заболеванием. Тебе не надо бояться, что такое может случиться с тобой.

– Но я же все равно беспокоюсь… – Смерть с косой перечеркивала мою жизнь и жизни окружающих людей. Она облюбовала себе место и в костном мозге моей матери. – Итак, что теперь?

– Ничего особенного: несколько переливаний крови, быть может, пересадка стволовых клеток. Речь идет о годах лечения, и пока неизвестно, насколько оно будет успешным. Мне повезло, что я моложе большинства людей, заболевших МДС.