Когда я подъехала к дому, на крыльце меня поджидала мама.

– Чудесная машина, – услышала я, вылезая из автомобиля.

Думаю, я точно расслышала ее слова.

– Кто бы спорил?

Мы постояли вместе, удивляясь, что отец так расщедрился. Я присела рядом с мамой на крыльцо, по-прежнему не уверенная в своих чувствах. Тревожиться из-за нагоняя мне казалось неправильным, словно это что-то для маленьких детишек, а не убийц. Я не могла понять: то ли мама сердится, то ли огорчена, то ли измотана. А может, просто давала о себе знать ее болезнь.

– Джейми рассказывала о папиной записке? – спросила я.

– Разумеется.

– Тогда из-за чего ты такая? Твой диагноз?

– Он пока неизвестен, Лиззи, – сказала она, протягивая дрожащую руку. – Ты пропадала двадцать один час. Не тебе указывать, о чем нам говорить. – Значит, она рассердилась. Я не стала ей отвечать, только кивнула. – Где тебя носило?

– Я каталась.

– Двадцать один час?!

– Ну да, знаю. – Я до сих пор не устала. Мне было интересно, смогу ли я когда-нибудь снова заснуть. Вероятно, без помощи Ямы – нет, а захочет ли он прикасаться ко мне после того, что я совершила? – Вождение помогает мне думать. Машина очень удобная.

Мама глубоко вздохнула. Я прямо-таки слышала, как она сдерживает резкие слова.

– Джейми мне сообщила, что у тебя появился парень.

– Она так сказала? Серьезно?

На мамином лице появилась нехорошая улыбка.

– Она ничего не говорила до сегодняшнего утра, когда ты так и не вернулась домой.

Я вздохнула. Вот оно, движение на лос-анджелесских дорогах…

– Да, у меня есть парень, но он совершенно ни при чем. Мне просто нужно было побыть одной.

Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Однако вскоре отвернулась со вздохом, как будто я недоступна ее пониманию.