Яма с сестрой посмотрели друг на друга. Его взгляд был печален, ее – полон злорадства.
– Мне жаль, – выдавила я.
Он покачал головой, но даже не приблизился ко мне. Он просто не сводил глаз с сестры. Меня поразило их сходство. Хотя он был немного старше, они и впрямь выглядели как близнецы, разве что ее кожа отливала серым, а его имела теплый смуглый оттенок.
Наконец он обратился ко мне.
– Я должен был научить тебя большему.
– Могла бы и сама понять, – хрипло сказала я и почувствовала во рту привкус ржавчины. – Ты постоянно повторял мне, как важны имена.
– Это моя вина.
– Довольно! – хлопнула в ладоши Ями, забрызгивая пол чернотой. – Время для покаяния наступит, когда наш народ будет в безопасности.
Я кивнула и вытянула руку. В поисках друг друга черные капли под нашими ногами скользили, подобно блестящей ртути. Они стекались в лужу, такую же гладкую, как диск оникса.
– Как мне его найти?
Яма наконец-то взял меня за руку.
– Не произноси его имя. Так ты его только предупредишь. Думай о той встрече с ним, когда ты поцеловала ему руку.
Я напряглась и тотчас же вспомнила неприятные электрические разряды, которые потрескивали на коже мистера Хэмлина, когда я прикоснулась к ней губами. Тогда его пальцы были прохладными и иссохшими… Подумав об этом, я ненавидела его еще больше. Он ловко провел меня, безупречно вписался в убийство злодея и оказался именно тем, в ком я нуждалась в ту ночь. Я ощутила, как моя злость становится связью между нами.
Я втащила Яму в темную лужу, и нас подхватил поток.
Из реки мы вышли в ад.
Небо пылало. Загроможденное сотней солнц, настолько яркое, что на него было невозможно смотреть. Густой, как сироп, воздух пробирал насквозь, к моему горлу подкатил ком. Запах крови был разлит повсюду. Кости вибрировали от заполнившего уши рева, мне стало ясно, что мы в самом глубоком участке подземного мира.
Мы шли по развороченной мостовой, изрытой воронками и провалами. Везде лежали руины современных зданий. Полуразрушенные дома, как выбитые зубы, создавали изломанную линию горизонта.
Я нигде не находила мистера Хэмлина – мне мешали палящее солнце и чудовищный грохот.
Яма прищурился и начал пристально всматриваться в даль.
– Это его воспоминания. Но о чем они?