Другие агрегаты Вила Кисса грудой валялись в дальнем углу, и на груде этой лежал сам Кисс. Тер скулу и бормотал по-венгерски.

– Химик! – позвал Пригоршня. Встав на четвереньки, полез по наклонному полу к тому месту, которое раньше занимала кабина лифта. Она куда-то подевалась, теперь там был просвет и виднелось блеклое желто-синее небо.

– Я здесь, – гипер показался из-за колонны, полез следом. – Все живы? Мне кажется, Ковчег отстрелил рубку.

– Отстрелил? Лучше бы он вас двоих отстрелил, пилоты хреновы!

– А при чем тут мы? Может это связано с повреждениями Ковчега или еще с чем-то. Может, черви в последний момент атаковали. Я не знаю, что случилось, но он катапультировал рубку, будто пилотское кресло.

– Так и где мы в результате? Там же башня, черт! Непонятная какая-то, я не очень въехал, из чего она сложена. Вроде – каменная, а вроде и нет.

– Это может быть Террана. Хотя сейчас я знаю не больше твоего.

– Даже меньше, – Пригоршня выставил в проем голову, подтянулся и сел на краю. – Потому что ты, мохнатый, пока что не видишь то, что вижу я. А я вижу… вот это я вижу, так вижу! Лезьте сюда, горе-путешественники, вам тоже не помешает посмотреть.

* * *

Башня состояла из черепов. Из черепов! Пригоршня никогда таких не видел. Наверху – помельче, а внизу, кажется, совсем здоровенные, но чтоб их рассмотреть, надо было спуститься. Рубка не просто снесла верхушку здания, оно еще и накренилось, и верхний этаж обрушился вместе с крышей. Черепа потрескались, а то и сломались, некоторые скатились вниз. Сцеплены они были каким-то зеленоватым застывшим раствором, вроде цементом, но только туда еще будто плесени домешали, или толченого мха.

Словно огромный черный кристалл, рубка углом воткнулась в землю, другим привалилась к башне. Пригоршня, балансируя на покатых макушках, выбрался на торчащий кверху угол, расставил для равновесия руки и огляделся.

Небо в желтой дымке, за ней пятно солнца, похожее на затянутый бельмом глаз. Вокруг степь: колючки, куцая трава, пологие холмы, норы какие-то. Ровный, теплый ветер дует.

Он повернулся. Далеко слева виднелась полоса леса. За ним горы, смазанная расстоянием ломаная линия скалистых зубцов. А справа, что? Горит что-то или нет? Какая-то пелена… Ага, это ливень идет. Де серьезный ливень. Светло-серая стена дождя ползла к упавшей рубке и останкам башни, пейзаж за ней расплывался во влажном мареве.

– Чужой континуум, – пробормотал он.

– А гравитация вроде привычная, – заметил Химик, выбираясь следом. – У меня даже чувство, что я стал немного легче.

У Пригоршни закружилась голова, и он присел, сглатывая. Дурнота быстро прошла, но грудь распирало, будто слишком глубоко вдохнул, и покалывало в кончиках пальцев. Химик начал спускаться по осыпающимся, хрустящим черепам, из рубки показался Красный Ворон, осмотрелся и тоже полез вниз. Потом и Роб высунул свою скучную синюю морду, и тоже отправился к земле. А Пригоршня все торчал наверху да пялился то на пейзаж, то на черепа эти под ногами, очень уж они его удивляли.