– По крайней мере, тут кто-то живет, – пробормотал он.

Из отверстия показался Вил Кисс, выдал несколько фраз на английском и начал осторожно, с опаской, сползать.

– Говорит, что биоскаф поврежден, – перевел снизу Химик. – Полость для пилота пластичная, покрыта биодатчиками, и попавший туда обломок порвал мягкие ткани. Биоскаф может их заживлять, но без подключения к системам жизнеобеспечения, которые были в лаборатории на базе, лечить себя будет долго.

В конце концов, насмотревшись и наудивлявшись, Пригоршня тоже полез к земле. Когда спрыгнул, все стояли кучкой, оглядывались. Роб первым отошел от остальных, повернулся спиной к башне и уставился вдаль, сложив руки на груди.

У основания черепа действительно оказались здоровым, нижний ряд – высотой по колено. И ведь не из камня вырезаны, натуральные черепухи. В глазницы кулак можно просунуть.

– Слушайте, какого размер должны быть парни с такими бошками? – спросил он.

Роб так и стоял спиной ко всем, а Красный Ворон с Вилом и Химиком подступили ближе к башне. Наемник постучал по черепу, достал заточку, отковырял кусочек кости. Научники обменялись фразами на английском, и Химик сказал:

– Не меньше двух с половиной метров. Но вряд ли больше трех.

– Все равно великаны. Как бы внутрь нее пролезть? Ни дверей, ни ворот не видно. Наверное, с другой стороны. Пойду гляну.

Он обошел башню и позвал с другой стороны:

– Парни, парни, сюда!

Первым прибежал любопытный Химик, за ним подтянулись Ворон с Киссом.

– Вот он, хозяин башни. Завалило его, – Пригоршня ногой отбросил треснувший череп, один из целой кучи, свалившейся с вершины.

Внутрь башни вели тяжелые двери из бревен, обитых полосами железа. Возле них из-под груды черепов торчала рука. Большая синяя рука. Очень большая и очень синяя. Хотя не столько длинная, сколько толстая, массивная. На запястье грубый железный браслет, пальцы как сардельки, ногти широкие, лиловые.

– Рука ворга, – сказал Химик. – Так это все же Террана.

– Даже у нашего Роба, который здоровый как лось, клешня потоньше. Ладно, парни, разгребаем его.

На это ушло несколько минут. Когда последний череп откатился в сторону, Вил Кисс взволнованно залопотал на английском и венгерском разом, а распрямившийся Пригоршня сказал:

– Орк.