– Ну да, ясно, – пробурчал Пригоршня, ногой откатил заточку в сторону и отошел. – Химик, эй! Вил! Ну, что вы там? Где мы?

На экранах была какая-то муть. Просто мутное бессмысленное ничто. Оно вроде мерцало, а вроде и не мерцало, двигалось – но оставалось неподвижным, оно и было, и не было одновременно.

– Химик! – позвал Пригоршня. – Андрей, твою мать! Отвлекись!

За колонной разговор на английском смолк, оттуда вышел гипер. Посмотрел на экран, на Пригоршню с Вороном и сказал:

– Мы покинули континуум.

– Это уже понятно. Летим.

– Это ни в коем случае нельзя назвать полетом, Никита. Слишком примитивная аналогия.

– Да ладно, летим, или плывем, или порхаем как бабочка между ветками этого вашего Древа, неважно. Мы, короче, уже не на Земле. Хорошо, и как долго будем лететь? Куда прилетим?

Красный Ворон встал, подобрал заточку и вернулся к койке. Присев на нее, зажал руки коленями, ссутулился, будто провинившийся школьник. Роб шевельнулся, провожая его взглядом, положил ногу на ногу, сложил руки на груди и снова застыл.

– Вот почему он такой, а? – недовольно просил Пригоршня. – Ну ладно, Хозяин умер, но это ж не повод впадать в ступор.

– Подозреваю, что зомбирование вымывает из сознания очень многое, – сказал Химик. – Нужно время, чтобы рассудок снова наполнился.

– Чем наполнился?

– Страстями, намерениями, мотивациями, целями. И, отвечая на твой предыдущий вопрос: мы не знаем, как долго Ковчег будет оставаться в этом состоянии, и куда мы, по твоему не слишком меткому выражению, прилетим. Мне кажется, это может быть Террана, как самая близкая ветвь. Впрочем, «близкая» – опять-таки, крайне условная аналогия.

– Ладно, я понял, что ты ничего не знаешь. Слушай, Вил объяснил, что тут произошло, как он оказался внутри биоскафа, а Роб снаружи?

На койке Красный Ворон поднял голову, слушая.

– Да, он объяснил. Роб ворвался снизу, весь в крови и явно с агрессивными намерениями. Вил как раз стоял перед экраном, на котором была видна база. Он же умеет менять фокусировку, ну и как раз перед тем увеличил картинку до предела, пытаясь понять, что у нас происходит. Марево только-только начинало светлеть, он почти ничего не мог понять. А Роб смог, потому что в биоскафе есть режим ночного зрения. По словам Вила, Роб уже собрался его убить, выщелкнул когти из пальцев, а когти у него как заточка Ворона. То есть как восемь заточек, только кривых. Но вдруг он уставился на экран и застыл.

– Увидел мертвого Ведьмака, – догадался Пригоршня.

– Да. Мертвого Хозяина. В Робе что-то отключилось, и он просто замер. Надолго.