Скажу больше, благородный иберийский архонт Альберин одним из первых озаботился малоприятными моральными проблемами служителей раннего христианства, ратуя за безусловную церковную благопристойность и телесное целомудрие. Политкорректность, друзья мои, придумали вовсе не в нынешние беспредельно ханжеские и лицемерные времена…
Ах да, простите меня, коллеги, за стариковскую забывчивость. Отвечаю на ваш невысказанный вопрос, моя дорогая Вероника Афанасьевна. Ваше намерение в августе совершить вояж во Францию и Италию я полностью одобряю. Может статься, и я к вам, Бог даст, присоединюсь…
ГЛАВА IX МИРСКОЕ И ДУХОВНОЕ
ГЛАВА IX МИРСКОЕ И ДУХОВНОЕ
— 1 -
За чопорным обедом в узком семейном кругу чад и домочадцев своего босса Филипп, неизбежно покривив душой и сожалеюще разводя руками, уклонился от заграничной поездки.
«М-да… В Париж все-таки хочется, даже не по делу, из рака ноги».
Говорить заведомую неправду ему нисколько не хотелось. Но тут, жаль, не отмолчишься, коль скоро аноптический образ жизни харизматика обязывает политкорректно лгать во спасение и охранение эзотерического от мирского. Причем взаимообразно, конкретно по-людски и по-семейному.
«Само собой, если иметь в виду взаимную двусторонность в обратной связи всего внешнего и внутреннего. Души прекрасные порывы, лучше в зародыше».
Тут-то многие душевные нюансы следует учесть, если босс с плохо скрытым удовлетворением воспринял непреклонный отказ домашнего учителя сопровождать его супругу в Париж. И мадам хозяйка, раздраженно поджав губы, вынуждена молча согласиться с неопровержимыми доводами воспитателя ее сына.
«Погоди, мальчик Филька, я тебе это припомню».
Во всеуслышание она, тем не менее, не возражала. Ведь ему никак нельзя на целых две недели уехать, бросив сдачу экзаменов, если его педуниверситет подвергается дотошной президентской проверке. Ни Боже мой! Ежели все и всяк друг друга страшатся, трепещут и опасаются инспектирующих ревизоров, выискивающих финансовые нарушения, административные огрехи и недостатки в учебно-воспитательной работе профессорско-преподавательского состава.
Вот такая официальная причина невозможности парижских каникул для студента Ирнеева почти всеми заинтересованными в своих противоположностях сторонами признавалась весомой, уважительной и политической. За исключением Вани Рульникова, огорченного непонятным отказом Фил Олегыча от парижских каникул и посещения Диснейленда.
«Сам же говорил, экзамены для него не экзамены, а плевое дело, отдых от педагогической дурости».
По малолетству и недостатку информации Ванька не понимал, что тут почем и почему фунт лиха таки тяжелее, нежели полкило изюму. В то время как всем остальным известно: политика есть политика. Неважно, какая она там есть — семейственная или государственная.