— Как вы могли такое подумать, Пал Семеныч? Вы одарили меня огромной честью учиться у вас, прецептор Павел!

— Вы лишь в начале долгого, тернистого пути, рыцарь. Пребудет он во гневе и в ярости, далеко-далече не в радости, скорее, в глубокой печали, умножающей наши скорбные познания о нечаянно преподанных нам дарах духовных и мирских…

Прецептор Павел запнулся, словно бы в нерешительности, затем твердо произнес:

— Дабы не отставать от арматора Вероники, у меня для вас тако же имеется нарочитый подарок. Прошу к восьми пополудни посетить то пивное заведение на верхней набережной. Надеюсь, помните, Филипп Олегович, где оно располагается?

— Обижаете, Пал Семеныч! Пиво там отменное. Хотя раньше, когда я там бывал, оно не было столь великолепным.

— Вот как? Ну, я им хвоста и накручу, неумехам! Позвольте осведомиться, когда же сей неловкий пассаж имел место?

— В позапрошлом году, весной, да-да, в апреле…

— М-м… Тогда все в порядке, мой друг. Я токмо летось начал протежировать тамошних пивоваров. Итак, к восьми я жду вас там, рыцарь Филипп.

— К вашим услугам, прецептор Павел.

Филипп был бы рад услужить наставнику не только пунктуальностью. Он дал себе торжественное обещание, коль скоро такое случится и в его асилуме появится какой-нибудь артефакт навроде титановой зажигалки, то непременно его вручит глубокоуважаемому Павлу Семеновичу.

И в мыслях рыцарь Филипп теперь не имел обращаться к учителю как-то иначе, чем по имени-отчеству. Никого ранее он так не уважал.

«Павел сын Семенов не хухры-мухры, а столбовой дворянин. Ума палата. Надо расстараться с подарком для него.

Повезло же мне с прецептором и арматором. Я им ничего, а они мне все».

То, что его подарок Нике нельзя сравнить с ее ответным дарением, Филипп понял, едва загрузив техническое описание своего нового автомобиля, индивидуально доведенного до ума как эктометрически, но больше в эзотерическом плане.

«Джеймсу Бонду такая тачка и не снилась. Куда там «астон мартину» босса до моего «лендровера»!

Откуда у студента Ирнеева появился джип, он по совету Вероники и по большому секрету сказал боссу, когда они вдвоем выкурили по сигаре после обеда. Так, мол, и так, подарок любимой женщины, той самой мадам Ники Триконич из «Трикона-В»…

Конфиденциальная информация только для мужчин была с благодарностью принята к сведению. Одновременно положение Филиппа в семье Рульниковых значительно упрочилось.

«Патологической ревностью наш упертый босс вроде бы не страдает. Мне его боевая подруга сто лет как с дерева упала. Но даром ли чего?..

Молодчина, девочка Ника! Без деталей и бинокля на расстоянии фишку просекла. Аль она за мной в миру прочно присматривает? Ладненько. Надо так надо. Я ж не против. Легенда есть легенда, что у харизматиков, что у шпионов…»