Филипп никак не мог не отметить и не прокомментировать один любопытный факт. Оказывается, исполнительный директор корпорации «Трикон-В» госпожа Триконич, имеющая Бог знает какие мирские доходы, внимательно слушает политэкономические сентенции отставного господина полковника Булавина не менее почтительно, чем студент Ирнеев, без году неделя ставший обладателем не таких уж гигантских капиталов. Едва ли их можно сравнивать хотя бы со стоимостью ее великолепного темно-серого «порше-магнум».

«Верняк, Пал Семеныч когда-то был крутым челом олигархом в миру. То, что он нонче военный отставник, это так… оно внешнее, чешуя и шелуха эктометрические… Ан небывалые, не от мира сего подарки и богатым людям приятны».

Трансмутированную зажигалку «Ронсон», побывавшую в асилуме, Филипп не пытался вручить наставнику во время обеда или после него, когда они с приятностью выкурили по сигаре, а Вероника услаждалась кальяном. Со всеми ритуальными предосторожностями рыцарь Филипп извлек серебристо-титановый презент из красивой коробочки с ленточками только в тире на специально отведенном месте.

«Бог его ведает, как проявит себя этот артефакт, если обычные патроны для «глока» мое «Убежище для разумных» шутя превращает в противотанковые реактивные снаряды».

С артефактами из асилумов по-приятельски шутить не принято. Поэтому сначала зажигалка оказалась в распоряжении арматора Вероники. Повертев ее в руках так и эдак, несколько раз щелкнув и полюбовавшись на язычок пламени фисташкового, желто-зеленого цвета, она вынесла компетентное, но сугубо предварительное заключение:

— Тип — трансмутированный теургический апотропей. Гомеостазисом не обладает. Однозначно распознает яды и отравляющие вещества, нейтрализуя их.

Также артефакт каким-то образом дивинативно воздействует на психофизическое состояние носителя, упорядочивая парасимпатическую иннервацию. Вероятны оздоровительные эффекты различной положительной этиологии. Какие и почему это происходит конкретно, могу сказать только после лабораторных исследований.

То, что эта зажигалка действует успокаивающе, а иногда бодрит, Филипп и раньше был осведомлен. К тому же ее вполне настоящее пламя, — он сам от нее пару раз прикуривал, — не способно обжечь живую плоть.

«Иже дивный пасхальный огонь благодатный в иерусалимском храме Гроба Господня…»

Несколько иначе оздоровительный презент повел себя в руках Павла Семеновича. Вместо симпатичного желто-зеленого огонька из зажигалки со свистом рванула невидимая струя сжатого газа и совсем уж не благодатно превратила раскуренную сигару прецептора в абсолютно негорючий материал.