— Действуйте, лейтенант Нич, мэм. Прошу вас…

Остаться у нее на поздний ужин Вероника никого не упрашивала. Все трое понимали и чувствовали: каждому сегодня хотя бы на несколько минут необходимо заехать в свое убежище. Уж очень насыщенным теургией выдался нынешний субботний денек.

К тому же у Филиппа Ирнеева имелась дополнительная причина ночевать в городе. С утра ему предстоял завтрак у Насти Заварзиной, чтобы потом вместе отправиться на воскресную обедню в монастырскую церковь Утоли моя печали. Как-никак завтра Троица-Пятидесятница.

Отказать в такой религиозной просьбе любимой девушке Филипп как-то не решился. Пусть он привык ездить в Петропавловский монастырь один, да и в Настином православии не очень-то убежден, если она в последний раз литургически присутствовала в доме Божьем в беспамятном младенческом возрасте, когда ее неизвестно где крестили украинские Заварзины.

«Говорит: то ли в Кривом Роге, то ли в Кременчуге. И откуда ей это знать при родителях-безбожниках?»

Но ведь рано или поздно у многих православных, сподобившихся таинства крещения, возникает желание стать воцерквленными.

«Бысть по сему. Чего хочет женщина, то и Богу угодно».

С ранним воскресным завтраком Настя заодно с тетей Агнессой весьма и весьма угодили возлюбленному Филиппу. Он даже подправил себе пищеварение прежде, чем сесть за руль и пристегнуть болонке Мими шлейки безопасности.

К присутствию собачки на переднем сиденье «лендровер» отнесся холодно и безразлично.

«Ага, собаки для него — не коты. Надо полагать, на стоянке у монастыря они подобающе поладят между собой и дружно примутся охранять друг друга».

К обедне подруга Настя оделась как подобает: скромная юбка-миди с желтым пояском, опять же черного цвета свитер и желтенький платочек в черный горошек на груди, чтобы голову повязать, прежде чем заходить в храм Божий.

«Годится… Пускай можно было и по-праздничному принарядиться, но ее гардеробом в экстерьере мы займемся немного погодя. Перво-наперво домашний интерьер…»

По дороге Филипп экстрактивно посвятил Настю в обрядовые правила поведения для прилежных прихожан во время богослужения:

— Значится так. Там монастырь и порядки в нем уставные. Стоять тебе, Настенька, только слева, там, где хоругвь Богоматери в золотом окладе. Мое законное место справа, у Вседержителя. В церкви будешь делать как я…

Филипп Ирнеев строго придерживался уставного русского православия. Он неприязненно отвергал местные подражательные обычаи, свойственные там и сям дурному посткоммунистическому простонародью, не наученному как след крестным знамением себя осенить, главу сколько нужно преклоненной держать или благостно земной поклон святым дарам отдать.