От собственной зажигалки озадаченному Павлу Семеновичу также прикурить не удалось. Сигарный табак, словно асбест, наотрез отказывался возгораться.

Филипп огорченно крякнул:

«Подарил фуфло, называется! Тушите свет огнетушителем…»

Зато Вероника от души расхохоталась, потешаясь над несколько приунывшими коллегами:

— Тутока он, прям скажем, и затух… Я ж вам сказала, мои достохвальные господа: сей артефакт бдительно следит за здоровьем носителя.

Филька! Ты ведь наверняка пожелал долгих лет Пал Семенычу, оставляя эту зажигалочку в своем убежище?

— Кажется, пожелал. Ну да, точняк. Я еще тогда махнул рюмашку шартреза во здравие Пал Семенычу.

— Вот видите! Я же говорила: артефакт заботится о санитарно-физическом благополучии носителя и нейтрализует яды.

Господа почтенные! Когда б зажженную гавану Павла Семеновича прокачать через насос древнего прибора войсковой химической разведки, то индикация непременно укажет на смертельную дозу синильной кислоты. Что нам показал и доказал сей артефакт, зловредительные яды умиротворяющий, — Вероника явно, этак каустически по-арматорски издевалась над туго соображающими коллегами.

Тут-то Филипп и обиделся. И за себя, и за свой подарок, и за наставника, кого он поставил в неловкое положение.

— Как же, как же! Слыхали: капля никотина убивает лошадь…

— Дурак ты, рыцарь. Человеческий организм способен раскассировать малые дозы растительных ядов в довольно широком кислотно-щелочном диапазоне. Например…

Приводить научные доказательства арматор Вероника и не пыталась, потому как растроганный прецептор Павел прочувственно пожал руку и приобнял смутившегося Филиппа.

— Я не в силах выразить вам мою благодарность, друг мой. С прошлого века я паки и паки пытаюсь бросить курить. Или же хотя бы перестать дымить, будто рельсовый пароход на затяжном подъеме.

— Может, паровоз, Пал Семеныч?

— На заре эры железнодорожного транспорта, друг мой, по рельсам ходили токмо пароходы. Тогда как по морям, по волнам плыли пироскафы, ежели вспомнить русский лексикон тех лет.

Что там ни говори, дорогие коллеги, отныне и присно я ограничиваю себя в неумеренном табакокурении. После, глядишь, и совсем его, в коромысло диавольско брошу, коль мне рыцарь Филипп учтиво подарил такую замечательную зажигалку-огнетушитель.

Как вы думаете, Вероника Афанасьевна, она способна прекратить горение напалма?

— Можно проверить, Павел Семенович. Хотя напалм разводить муторно, и загуститель надобно еще поискать в закромах…

Знаете, у меня тут под рукой имитационные термические шашки. Температура горения 2500 градусов, полковник Булав, сэр.