— Водочка? И водочка сгодится. Выпьешь с нами, хрен лысый?..

Филипп молча смотрел, как занялись бездымным фиолетовым пламенем составные органы и комплектующие кадавра под множественным огнем багровых лучей, исходящих из кавалерственных аметистов в серьгах арматора.

Колдовская богомерзость в разных агрегатных состояниях: твердых, жидких и студенисто-коллоидных — сгорала чисто и хорошо, не оставляя на ковре следов. Лишь легчайшая невесомая мелкодисперсная пыль оседала на полу и на мебели…

— Опаньки! Благослове душе моя Господе. Незалупу оприходовали…

Но разведка доложила точно… Чегой-то тут у нас за диван магически завалилось? Угу, кейс с камешками. В дороге пригодится, будем в бирюльки-брилики играть, чтоб скучно не было…

На следующее утро горничные в одном из шикарных отелей Дар-эс-Салама кропотливо стерли пыль и прошлись с влажной уборкой в номере-люкс очень важного постояльца, наверное, отлучившегося в ресторан позавтракать. К вечеру того же дня менеджеры отеля скрепя сердце должны были сообщить в полицию о загадочном исчезновении телохранителей и самой персоны богатого гостя Салеха Абд аль-Айяда, прибывшего из Саудовской Аравии.

— …Вынуждена тебя вмале огорчить, братец Фил. Напрасно ты надеялся на чудо.

Я тут по-быстрому проверила: камешки у нашего колдунишки оказались так себе. Два-три амулета куда ни шло… Остальные — заваль, представляют лишь номинальную ювелирную ценность…

Между прочим, половина твоя, баш на баш. Колдунец — бар, брилики — йок…

Вот еще что… Могу в рукоять твоего Регула тот игольчатый сапфир-экстрактор воткнуть. Временно.

Ты, Фил, на удивление достаточно много от своей дивинации в него вложил. Не животворит, конечно, но небольшие раны заживлять в реал-тайме ему запросто.

И убежищу твоему этот ясновидческий камешек, ей-ей, должен понравиться, коль скоро он частица от твоих несравненных дарований…

Кстати, крепко подумай, как тебе назвать инициированный ствол. По традиции настоятельно рекомендуется: после ритуала, прежде чем входить в асилум, иметь наготове имя для личного оружия. Они, наши убежища и прибежища, таковые знаки внимания ой как ценят…

— Ну ты скажешь! Я в курсе, читал. И триста лет как подумал. Я нарек его Филомат.

— А что? Звучит неплохо: Любящий знание. В самый раз для огнестрела в умных руках, кому-нибудь вышибающих мозги шайтану под хвост…

— Чуть иначе по-гречески написать, получится: Знающий род-племя свое.

— Тоже сверхъестественно хорошо…

— 4 -

То, что в нем так удачно и удивительно сошлись две ветви харизматического родства, несоизмеримо отдаленные во многих веках, поколениях и странах, наш Ирнеев Филипп, воспринял наподобие изначального знака свыше. Вероятно, сверхрационально и предопределенно.