Ей же ей, Фил! Я ж тебе говорила: рыцарь-адепт Рандольфо круто работал с артефактами. Ума не приложу, какими еще синтагмами и парадигмами старик Альберини мог зарядить этот меч.

В моем предзнании я твой Регул вообще не локализую. Думается, только уровень адепта позволяет его хоть как-то обозначить во времени-пространстве.

Меч парирует и наносит удары из будущего. Каков у него конкретный временной лаг, откуда и куда он смещается, доступно одному вам рыцарь-неофит Филипп…

Инквизитор Филипп осторожно взял меч из рук арматора. Он стремился понять, каким же тонким изысканным инструментом с течением веков и тысячелетий стал этот тяжелый древнеримский гладий, ныне подобный невидимому невооруженным глазом скальпелю, чье предназначение — микрохирургические операции.

Понимание к инквизитору пришло мгновенно вместе с уверенностью в благодатных свойствах обоюдоострого меча, лишь формой отчасти напоминающего древнеримский гладий. Им действительно можно отражать нападение, наносить колющие и рубящие удары. Но зачем?

Инквизитор провел левой рукой по эбеновым ножнам, прикоснулся к лучезарному сапфиру в навершии рукояти и ощутил, что сквозь радостно-торжественный тон арматора Вероники, помимо ее воли выходит наружу, сквозит плохо скрытая ревнивая зависть.

Не к лицу кавалерственной даме-зелоту так ошибаться…

Регул оказывается совсем иным оружием в вышних. Ибо он есть феноменально и содержательно меч духовный не от века и не от мира сего. Такова идеальная сущность рыцарского клинка, по праву обретенного наследником-неофитом на вершине горы. В истинной горней мудрости он был оставлен там на хранение не рыцарем-адептом Рандольфо, также прекрасно понимавшим существо данного теургического орудия, но достославным архонтом Гаем Юнием Регулом Альберином…

Отрешившись от ипостаси инквизитора, рыцарь Филипп прочувственно поблагодарил арматора Веронику. Объяснять ей он ничего не объяснял. Незачем, если в том он не видел маломальской ситуативной необходимости.

В заоблачном городе на вершине горы он чувствовал себя совершенно одиноким. Но вовсе не страдал от собственного одиночества. Так было, и так будет.

«Буди мне явлено отмщение, одному же мне и воздаяние. Всяк влачит тяжесть креста своего и наособицу ига, ярма Господня…»

По-мирски явившийся переодеться к обеду прецептор Павел предстал перед рыцарственными коллегами априорно более сведущим и знающим, нежели рыцарь Филипп и арматор Вероника.

— Мне кажется, Вероника Афанасьевна вам стоит пересмотреть сценарий ритуала консаграции и репроприации клинка Регул. Вмешиваясь в ваши прерогативы, прецептор Вероника, я настоятельно хочу предостеречь вас от пагубного заблуждения и приверженности шаблонным аналогиям…