Она не хотела убивать людей. По-прежнему. Но убила бы, если бы пришлось. Если бы они встали у нее на пути.
Чарли зашагала к ближайшему особняку, словно сошедшему с картинки на календаре, отделенному от второго особняка широкой лужайкой.
С грохотом полопались окна. Шпалеры на восточной стене затряслись и превратились в огненные артерии. Краска начала дымиться, потом запузырилась, потом вспыхнула. Огонь обхватил крышу жадными пальцами.
Одна из дверей распахнулась, выпустив оглушительный звон пожарной сигнализации и пару десятков секретарей, техников, аналитиков. Они побежали по лужайке к забору, отпрянули от электрической смерти и лающих, беснующихся собак, сбились в кучку, как перепуганные овцы. Огнечудище хотело наброситься на них, но Чарли отвернулась от людей и сосредоточилась на заборе, заставляя аккуратные ромбовидные ячейки схлопываться, плавиться и течь металлическими слезами. Раздался низкий гул, затем треск, произошла перегрузка, и в секциях начались короткие замыкания. Ослепительные лиловые искры полетели вверх. Маленькие шаровые молнии запрыгали по забору. Белые фарфоровые изоляторы взрывались, как глиняные уточки в тире.
Собаки совсем обезумели. С поднятой дыбом шерстью они носились взад-вперед между наружным и внутренним заборами, словно баньши. Одна врезалась в наружный забор и взлетела в воздух с широко раскинутыми лапами. На землю упал дымящийся труп. Две другие собаки в ярости набросились на него.
За особняком, под которым держали Чарли и ее отца, располагалось аккуратное длинное, низкое здание, тоже красное с белой отделкой. Оно служило гаражом. Широкие ворота распахнулись, и из них выехал бронированный «кадиллак» с правительственными номерами. Люк на крыше был открыт, из него торчала голова и торс мужчины. Поставив локти на крышу, мужчина принялся стрелять в Чарли из автомата. Пули вспороли дерн перед ней.
Чарли повернулась к броневику и выпустила огнечудище в его направлении. Оно набирало силу, превращалось во что-то стремительное, но мощное, что-то невидимое, черпавшее энергию в ускорявшейся цепной реакции. Бензобак лимузина взорвался, заднюю часть автомобиля охватило пламя, выхлопная труба копьем взлетела в воздух. Но еще прежде голова и торс стрелка превратились в золу, лобовое стекло взорвалось, а особые самозаклеивающиеся шины потекли, как топленое сало.
Неуправляемый пылающий автомобиль продолжал катиться, теряя первоначальную форму, сплавляясь в некое подобие торпеды. Он дважды перевернулся, и его сотряс новый взрыв.
Теперь секретари выбегали и из второго особняка, напоминая муравьев. Чарли могла бы смести их огненной волной – и она