Они видят молодежь в очках, смотрящую из кресел комические сериалы и что-то отмечающую в ноутбуках.

– Чем это они заняты?

– Выуживанием гэгов. Они отсматривают все на свете юмористические сериалы и спектакли всех времен, добывая гэги, которые можно использовать повторно.

На большом экране появляются странные тексты: «Идея 132 806: «Муж спрашивает жену, со сколькими мужчинами она спала, она отвечает, что только с ним, с остальными она бодрствовала»».

«Идея 132 807: «Пожилая пара приходит в воскресенье утром в церковь. В разгар мессы жена наклоняется к мужу и говорит: «Я случайно тихонько пукнула. Что делать?» – «Пока что ничего, – отвечает муж, – вот вернемся домой, я вставлю в твой слуховой аппарат новую батарейку»».

Лукреция возмущена.

– Это и есть их сырье?

– Оно самое, переработанный юмор.

– Понятно, почему Дариус был любимейшим французом французов: он черпал из богатейшего колодца ворованных гэгов. Здесь вкалывают не меньше полтысячи человек!

– Кустарный юмор больше не в чести.

Журналисты поднимаются на следующий этаж. Там мужчины в костюмах и галстуках работают с большими световыми картами мира.

Они переговариваются между собой по-английски. Исидор и Лукреция понимают, что они строят статистические графики главных тенденций юмора по странам, языкам, культурам. Мимо их внимания не проходят даже анекдоты локального масштаба, которые травят на местных наречиях.

На счетчике, показывающем суммы, появляются портреты.

– Как только какой-то комик становится популярным, они его покупают или копируют, создавая версию для других стран, – шепчет Лукреция, начинающая понимать происходящее.

– А еще Возняки скупают по всему миру театры, – подхватывает Исидор, указывая на другую группу в костюмах.

– Остроумно! Пока музыка, кино, литература страдают от интернет-пиратства, комические зрелища процветают. Комики повсюду: в рекламе, политике, кино, они гастролируют по провинциальным городам, деревням. Единственный барьер – языковой.

Они приглядываются к таблицам и диаграммам.

– Смотрите, цифры под портретами беспрерывно меняются.

– По-моему, это биржа комиков. Их изучают и оценивают, как скаковых лошадей, – цедит Лукреция.

Дальше они набредают на архитекторов, склонившихся над макетом.