Она уверена, что Исидора давно след простыл, но он сидит в коляске, в шлеме, и играет на айфоне в какую-то игру.

– Я совсем заждался, – жалуется он.

– Могли бы остаться и вступить в бой! Все-таки вы трус, Исидор. Джентльмен не забирается в панцирь, как черепаха, когда женщине грозит опасность.

Он, поразмыслив, кивает головой.

– Ваша правда. А теперь, если не возражаете, давайте уедем отсюда, они обязательно бросятся за нами в погоню.

И они мчатся в ночь.

Отъехав на достаточное расстояние, Лукреция включает свою магнитолу. Звучит старый добрый «Пинк Флойд», Shine On You Crazy Diamond.

Мчась все быстрее, с Исидором в коляске, со шкатулкой BQT на коленях, с выбившимися из-под шлема и трепещущими на ветру волосами, она впервые за долгое время чувствует настоящее удовлетворение.

101

101

1688 г.

Франция. Париж.

Пьер Карле де Шамблен де Мариво родился через пятнадцать лет после смерти Мольера. Сначала он учился праву, потом стал журналистом в «Нуво Меркюр», затем в «Спектатёр Франсэ». Женившись на девушке из аристократической семьи, он благодаря ее приданому быстро стал богат. Он заделался завсегдатаем парижских салонов и мечтал писать для театра.

1720 год стал для него фатальным. Сначала крах банка «Лоу» лишил его состояния. Потом с треском провалилась его первая пьеса «Ганнибал». В том же году умерла его жена.

И тут в его дверь постучался незнакомец. Он высоко оценил психологизм провалившейся на сцене драмы и посоветовал драматургу перейти с трагедий на комедии.

Он пригласил его посмотреть комедию дель арте и пьесы Мольера. Мариво возразил, что желает быть принятым во Французскую академию, а для этого необходима серьезная драматургия – трагедия.

Но таинственный незнакомец настаивал, что Мариво следует открыть для себя комический театр и не спешить с суждением, будто «популярность равна заурядности».

– Слезы проще вызвать, чем смех, – молвил загадочный гость.

Эти слова засели в голове Мариво.

– Понравиться критикам проще, чем широкой публике, – продолжил гость.