Несколько журналистов отрицательно крутят головами, довольные, что в прицел начальницы попали не они.

– Флоран! Вы ее лучший друг. Знаете, куда она подевалась?

Он изображает полное неведение.

– Тем лучше! Это капля, переполнившая чашу терпения. Завтра я ее уволю.

Дверь открывается, появляется Лукреция. Сев в свое кресло, она поправляет рыжие волосы.

– Извините за опоздание.

– «Извините» звучит как приказ. «Прошу меня извинить» – вот как надо выражаться. Надеюсь, вам есть чем нас удивить. Как ваше расследование, мадемуазель Немрод?

Молодая женщина сбрасывает пиджак и опять остается в шелковой китайской блузке, в этот раз тоже фиолетово-черной, но с вышитым слоном.

– Тадеуша убили, – сообщает научная журналистка.

Кристиана Тенардье закидывает обе ноги на стол, сверкая подошвами сапог.

– Знаем мы эту вашу рабочую гипотезу. Пока что вы не можете этого доказать. Судя по данным вскрытия, это был, как назло, сердечный приступ.

– Тадеуша убили точно таким же способом, как Дариуса. Убийца действовал так же. То же самое оружие, то же самое место, те же самые обстоятельства.

– Ну и что это за загадочное «оружие», по-вашему?

Лукреция Немрод тяжело вздыхает, словно утомилась повторять одно и то же.

– Текст. Такой, который при чтении убивает.

– Что же это за смерть?

– От смеха.

Вся редакционная планерка, переварив услышанное, насмешливо фыркает.

– Как бы нам самим здесь не помереть от смеха, мадемуазель Немрод. Думаю, вам слегка недостает опыта, вы еще не умеете отличать смехотворные версии от возможных.

Молодая женщина не отвечает. Пережитое в «Олимпии» научило ее силе молчания. Она смотрит на заведующую и вызывающе молчит.