– Что может быть смешнее воды?

– Морковный сок.

– Это можно, это я люблю, – радуется Исидор.

Лукреции Немрод становится скучно.

– Не думаю, что долго здесь протяну, – бормочет она.

– Увидите, человек ко всему привыкает. Ваш организм еще поблагодарит вас за здоровое питание, без сахаров и жиров.

Они дисциплинированно жуют.

Днем курс истории юмора набирает обороты.

Стефан Крауз оказывается хорошим преподавателем, он повествует о шествии по планете юмора в виде анекдотов и живых картин, приводит в пример незаурядных людей.

– Не все великие комики входили в наш «клуб», но их было здесь немало. Вы узнаете о юмористах, о которых раньше не слыхивали, хотя они были великими первооткрывателями. В истории порой остаются только подражатели, о которых вовремя раструбили.

Потом Стефан Крауз открывает иллюстрированный фолиант, посвященный артистам в цветастых нарядах.

– Я расскажу вам о шутах. У королевских шутов, они же «дураки», был очень странный статус. Во Франции с XIV до XVII века король сам их назначал, ни с кем не советуясь. Им хорошо платили, им одним разрешалось не придерживаться придворных правил. Они имели право насмехаться над королевскими вассалами, поэтому те их подкупали, чтобы не становиться мишенями их представлений. Некоторые шуты, например Трибуле и Бриандас, сильно разбогатели.

– Мечта, а не работа, – говорит Исидор.

– Если бы! Их и боялись, и ненавидели. Они символически брали на себя часть зла, приписываемого суверену. Шутов считали воплощениями дьявола.

– Максимум привилегий и максимум ненависти, – подытоживает Лукреция.

– В глазах народа они были вроде громоотводов, разряжавших заряды негодования, которые король метал в своих вассалов.

– Через шутки?

– Через фразы, снимавшие драматизм. Их умом восхищались, но их самих презирали. Их даже не причисляли к христианам и лишали права на христианское погребение.

– Как долго это происходило во Франции?