– Помните о четкой артикуляции, перед каждой фразой делайте вдох.

Она, по-прежнему скелет, делает вдох и подносит свиток к своим пустым глазницам:

– «Это история знаменитого комика, которого убило чтение шутки».

Дариус поднимает руку.

– Это я, я!

Залу уже смешно.

– «Двое научных журналистов расследуют, что это за шутка».

Исидор грохочет:

– Это мы, мы!

Залу еще смешнее.

– А вот и развязка: «В конце они выясняют, что шутка – это секрет того, что такое на самом деле человек!»

И зрители разражаются хохотом.

Десятки тысяч громко ржут в унисон. От натуги они лопаются, со всех клочьями слезает кожа, обваливаются мышцы, выпадают внутренние органы, и все до одного, включая Исидора, превращаются в лязгающие челюстями скелеты.

– Вот оно как! – удивляется Исидор. – Шутка шуток – это, оказывается, напоминание людям, что на самом деле они – задрапированные мясом кости!

И он сам вибрирует всеми костями от хохота.

– Это и есть заразный вирус – знание истины… Она до того нестерпима, что человек хохочет, чтобы не сойти с ума.

Прожектор освещает в глубине толстые ворота вроде тех, которыми заканчивается подземная галерея. В замочной скважине медленно поворачивается древний ключ. Ворота открываются, за ними стоит стилист Алессандро. Он протягивает Лукреции косу.

– Пора завершить работу. Скоси все, что торчит. Поверь, Лукреция, стрижка всегда идет на пользу.

Подражая скелету с карты Таро, Лукреция со свистом орудует косой, лихо снося хохочущие над смертельной шуткой головы зрителей…

Будильник в ее «Блэкберри» будит ее несносной мексиканской «кукарачей».