На пятый день Стефан Крауз учит их сочинять шутки.

На шутку-эмбрион им отводится час.

Опять извлекается секундомер, и работа начинается по команде.

– Странно, – замечает Лукреция, – раньше юмор лез из меня спонтанно, а теперь, с этой вашей GLH-премудростью, ничего не выходит…

– Это как при фотографировании. Помните, когда у вас только появилась «мыльница» или простая цифровая камера, получались отличные снимки. Потом, с приобретением профессиональной техники с несчетными настройками, с регулировкой диафрагмы, затвора, чувствительности, с анализом источника света все, как назло, пошло из рук вон плохо…

– А ведь верно! – подает голос Исидор.

– Такова цена перехода с любительского на профессиональный уровень. Когда вы начинаете делать что-то на совесть, все усложняется. Надо преодолеть этот перевал, и ваши снимки станут не в пример лучше. Вы будете делать их сознательно.

Исидор Каценберг согласен и с этим.

Потом два ученика, постигающие филогелозию, переходят к психоанализу шутки.

– Зигмунд Фрейд был страстным коллекционером анекдотов. Он считал смех клапаном, который открывают для снижения внутреннего давления. Юмор как таковой позволяет снимать запреты и разбираться с подавленными чувствами. Он дает самовыразиться подсознанию. Зигмунд Фрейд без колебания прибегал к юмору для лечения болезней.

Они знакомятся с новыми рычагами юмора.

•Ложное направление.

•Аллегория.

•Подтекст.

•Перевернутая шутка, она же «тарт татен».

•«Больная мозоль»: когда произносится запретное.

•Лишний элемент в списке. Пример: «Я пригласила своего бывшего на обед. Испекла ему блинчики на молоке, яйцах, крысином яде и муке».

Дальше речь заходит об иностранном юморе.

Стефан Крауз показывает карту с цифрами.

– Отношение к смеху – показатель состояния общества. В 1960-е годы у немцев обнаружили склонность к фекальному юмору, у американцев – к шуткам на тему фелляции, у англичан – про гомосексуалов, у французов – про супружескую измену. Количественные и качественные показатели юмора говорят об общем настроении в стране.