Да это же Жак Весельчак, тот самый Капитан Игра Слов! Теперь понятно, почему он так легко одержал победу, он же член GLH! В дуэлях ПЗПП им нет равных. Зачем он вообще в ней участвовал? Не иначе, чтобы шпионить за вражеским лагерем…

Жак пропускает троицу и снова погружается в чтение альманаха Вермо[27].

– Шутки не обязаны действовать, – рассказывает Стефан Крауз. – Более того, чаще всего они не действуют. По-настоящему остроумная шутка – это чудо. Перед вами «зал бесчестья» плохих шуток. Мы прозвали это место «адом», вернее «комико инферно».

Он включает свет. Они входят в квадратное помещение.

– Здесь собраны все неудачные шутки, а также те, которые завершились фиаско при проверке в нашем кругу. Мы стараемся их подлатать и перезапустить.

Продюсер берет толстую папку и зачитывает несколько жалких, вульгарных или попросту несмешных текстов. Потом указывает на один из шкафов с книгами.

– Здесь не доведенные до ума прототипы, как начатые, так и почти законченные шутки, не дошедшие до стадии производства, не говоря о стадии распространения. Можно назвать их мертворожденными.

– Печально, – говорит Лукреция. – Шутка, не вызвавшая смеха, – это очень грустно.

– Напрашивается сравнение с соборами, – говорит Исидор. – Обычно восхищаются теми, которые удерживаются сантиметровыми контрфорсами, но кто скажет доброе слово обо всех тех, что рухнули на голову прихожанам именно из-за недостаточной толщины контрфорса?

Кладбище абортированных шуток. Здесь покоятся шутки, которые никто никогда не расскажет, не прочтет, не вставит в постановку.

Стефан Крауз поворачивается к сторожу.

– Как насчет новых поступлений, Жак?

Тот показывает на амбарную книгу.

– Здесь собраны шутки с бергамотом. – Он подмигивает. – Такая же гадость, как чай с ним.

– Вечером в пятницу Жак Весельчак составляет описи неудачных шуток, – объясняет Стефан Крауз. – Он – единственный, кто способен находиться рядом со всем этим сомнительным материалом. Для остальных наших это невыносимо, у них от этого депрессия.

Он переходит на шепот:

– Есть подозрение, что Жак тайком их читает. Настоящее извращение!

– Раз так, они не вполне мертвы, – говорит Лукреция, вспоминая выступление Жака в Театре Дариуса.