– Наш принцип в том и состоит, что цена посвящения одного – гибель другого. Он введен пятьсот лет назад нашим шотландским филиалом. Это неотъемлемая часть многовековых традиций, залог того, что среди нас будут только лучшие.

– Этот ритуал должен лишать вас многих отличных кандидатов, – возражает Исидор.

– Не разбив яиц, не сделаешь омлет.

Лукреция бьет по столу кулаком, кладя конец всему этому лицемерию.

– Это безумцы! Скорее, Исидор, прочь из этой преступной секты!

Но Исидор недвижен.

Стефан Крауз опускает глаза.

– Собственно, сначала, в Иудее, а потом в Бретани, смертельного поединка не устраивали. Но потом Давид Байоль, убедившись в успехе GLH, решил отбирать кандидатов, чтобы в Ложу попадали только лучшие. Позднее никто уже не ставил под сомнение этот выпускной экзамен. Напротив, он закреплял нас в мысли, что «юмор – дело серьезное».

– Сколько же прекрасных людей вы перебили! – гневается Лукреция.

– Да, этот ритуал губит множество превосходных людей. Зато он улучшает отбор. Желание по-настоящему преуспеть в остроумии возникает только под страхом смерти.

Убийства! Они ничем не отличаются от «розовых костюмов», они убивают смеха ради, и все в их сообществе считают это в порядке вещей, в том числе сами жертвы…

Наставник упорно разглядывает носы своих ботинок.

– Придется вам сразиться. Один из вас, Исидор, Лукреция, тот, кто окажется остроумнее, выживет и будет принят в наш «клуб».

– А если мы откажемся?

– Поздно. Вы уже дали согласие на посвящение, а оно включает это условие.

– Сделайте что-нибудь, Исидор! Это такие же преступники, как те, другие! Вы были правы, им тоже было что скрывать!

Исидор не шевелится.

– Бросьте разыгрывать удивление, Лукреция. Мы всё знали. Наименьшее уравновешивается наибольшим. Чем больше выигрыш, тем больше риск при проигрыше.

– ЧТО?!