Исидор записывает эту подробность.

– Сейчас эта борьба в разгаре: надо постараться, чтобы плохой юмор не заглушил хороший. Они всегда соседствуют и друг друга аннулируют.

– Как плохой и хороший холестерин, – подсказывает Лукреция.

Рассказав о врагах смеха, продюсер переходит к способам содействия веселью.

– Представьте волну, оседлав которую, серфер мчится быстрее самой волны. Для усиления эффекта шутки можно, например, одновременно готовить другую, еще смешнее. Мы называем это «турбоэффектом», ускорением ускорения.

Следуют соответствующие упражнения. Порой двигатель захлебывается, тогда они должны представить себе мозг в виде двигателя, который нельзя заливать избытком топлива.

– При излишнем или слишком долгом усилии турбоэффект бывает опасным, а то и смертельным для коры головного мозга? – догадывается Лукреция.

Продюсер отвечает не сразу. Он спокойно смотрит на них, поняв, куда клонит молодая журналистка. Но он не выходит из роли наставника.

– Да, в истории зафиксировано несколько случаев «смерти от смеха». – Он берет и листает другой фолиант. – Древнегреческий живописец Зевксис умер от вызванной смехом кататонии, глядя на собственную картину – уродливую женщину. Позднее Энтони Троллоп умер от смеха, читая роман Ф. Энсти «Наоборот».

Стефан Крауз несколько часов подряд рассказывает о смехе как о «боевом искусстве». После этого он предлагает Исидору и Лукреции вступить в смеховой поединок.

– Турнир ПЗПП? – спрашивает Исидор.

Лицо наставника суровеет. Исидор видел его таким в номере гостиницы, Лукреция – еще раньше.

– Странно, что вы уже в курсе…

– Это и есть завершающее испытание? – спрашивает Исидор.

– Да, мы еще об этом не говорили, но в конце у вас действительно будет состязание ПЗПП.

– То есть как? – восклицает Лукреция. – Мы договаривались, что…

– Что в обмен на посвящение в нашу GLH вы отдаете нам BQT. Но двух посвящений там не упомянуто. Значит, выход один – ПЗПП. Победитель турнира вступит в Ложу.

Я правильно расслышала? Мне что же, убивать Исидора?

Она наблюдает за своим товарищем, который остается безучастен. Можно подумать, что он не находит в этом ничего странного.