Она смотрит туда, куда он указывает. Они на границе туристического квартала и квартала красных фонарей, напротив кебабной. Дома здесь и правда старые – но старых домов хватает по всему городу.

– А может, чуть дальше. Слушай, здесь же была пекарня! Запах по утрам был просто божественный…

Ясно, отвлекающий маневр. Она закрывает на это глаза, потому что правда и исторические факты уже не так интересуют ее. Теперь ей больше всего хочется вернуться домой и затащить его в постель.

На вечеринку можно и опоздать. Не в первый раз.

На этой же неделе он дарит ей цветы. И на следующей – в день ее рождения.

– А ты становишься сентиментальным, – замечает она.

– Просто я к тебе привязался, – отвечает он.

Она старается не заснуть, раздумывая, что бы это значило, но рядом с его теплым, согретым ее кровью телом она всегда засыпает. Кровь – это ее дар ему. Совсем крошечный дар, как глоток старого коньяка. Он наслаждается ею всецело, как никогда не наслаждался и не будет наслаждаться ни один мужчина. Она чувствует, что ради нее он готов на многое. Он красив, но не молод. Трудно ждать от него большего.

Но она никак не может оставить его в покое.

– Расскажи, – просит она, нередко в те моменты, когда его губы еще смыкаются на ее шее. – Расскажи, каково было находиться при дворе последнего короля? Расскажи об испанских посланцах и меморандуме Окрента. А правда, что у герцогини Октавии действительно был роман с гувернанткой и горничной?

– Все это было так давно. Давай лучше прогуляемся. Что идет в кино?

– Расскажи, когда ты впервые увидел электрическую лампу. Расскажи, сколько времени в тысяча семьсот восьмом году занимала прогулка с одного конца города на другой.

– Откуда мне все это помнить?

– Что любила есть твоя мать? Когда ты научился водить машину? Ты когда-нибудь дрался на дуэли? Расскажи же!

– Я не помню, – отвечает он.

Он все помнит. Она в этом уверена.

– А меня ты будешь помнить?

– Разумеется, – говорит он.

И это, возможно, правда.