Ты берешь ложку и погружаешь ее в суп так, будто ковыряешь дыню. Я не сомневаюсь, что когда ты начнешь есть, то станешь хлебать с шумом.

Так и есть. Минус номер три. Я смотрю на Чарльза, приподняв брови, но он не обращает на меня внимания.

– Так, – говоришь ты, – Чарльз рассказал тебе, где мы познакомились?

Я качаю головой, хотя на самом деле знаю, где. Разумеется, знаю. Здесь всегда один ответ. И я понятия не имею, почему ты считаешь, что мне это может быть интересно. Мистер Дюшан всегда говорил, что гостям рассказывать о себе не положено. Они должны вести вежливые беседы на темы, которые интересны всем.

– Это случилось на концерте. – Ты добавляешь название группы, о которой я никогда не слышала.

– Они играли здорово, – вмешался Чарльз, – но ты была вообще восхитительна.

Лишь опасение грубо нарушить правила этикета сдержало меня от рвотного позыва.

Вы оба вступаете в длинный и скучный разговор с перечислением достоинств Ladyhawke[48], Franz Ferdinand[49], Le Tigre[50], The Faint[51] и The Killers[52]. Чарльз при этом до того забывается, что восклицает, как он рад тому, что Devo[53] записывают очередной альбом. Но твой непонимающий взгляд предостерегает его, и он, прочистив горло, предлагает тебе еще вина.

Ты соглашаешься. Более того, выпиваешь его так быстро, что ему приходится наполнить еще бокал. На твоих щеках появляется румянец. Глаза блестят. Не думаю, что ты когда-либо выглядела милее, чем сейчас.

Мистер Дюшан всегда говорил, что внешний вид – не главное. Он говорил, что то, как женщина держит себя, как она говорит, какие у нее манеры – более важно, чем то, какие у нее красные губы и щеки или как блестят глаза. «Взгляды увядают, – говорил он, – хотя и не в нашем случае, конечно». И поднимал бокал за меня. «Над ней не властны годы, – добавлял он затем. – Не прискучит ее разнообразие вовек»[54].

Что бы это ни значило.

Я подношу ложку супа к губам, улыбаюсь и снова ее опускаю. Это мистер Дюшан научил меня, как притворяться, будто ем, как жестами и смехом отвлекать гостей, чтобы те не заметили, что я не беру в рот ни крошки.

Мистер Дюшан многому нас научил. Он научил Чарльза вставать, когда в помещение входит дама, принимать у нее верхнюю одежду. Он научил меня не обращаться к взрослым по имени и всегда сидеть, скрестив ноги. Ему также не нравились брюки и он не одобрял, когда в них ходили девочки. Он научил нас быть пунктуальными в светской жизни, хотя с тех пор, как он к нам переехал, вся наша светская жизнь была связана с ним.