– В Дюбарри?
– Нет-нет, во Флориде. Большая часть клыков в этом полушарии обитают в Латинской Америке.
– Это еще почему?
– Там легче спрятаться после убийства. Но есть и обратная сторона. Поскольку большинство клыков там, то и большинство джададжи тоже. Тот, что поймал меня, был лишь четвертым, которого я здесь видела, а первых трех – более ста лет назад.
Из-под лепестка цветка, который мне вручила Сандрин, выполз жук, и я положила его на бревно, на котором мы сидели.
– С тобой все хорошо,
– Расскажи мне больше об этих джададжи.
– Я почти ничего не знаю. У них широкие рты… и они умеют их растягивать. При желании они могут проглотить футбольный мяч. Могут раскусить его пополам. А еще у них тонкий нюх. Если рядом с тобой был клык, они это тотчас учуют. Рой сказал мне, что они все прекрасны, и те, которых я видела, действительно были красивы… и глупы. Глупы как курицы.
Над гиацинтом низко пролетела яркая птица, а откуда-то выше по реке донеслось урчание генератора.
– Сними ради меня свой топик, – сказала Сандрин.
– Я не…
– Я не прикоснусь к тебе. Знаю, ты застенчивая и ты еще не готова, но я хочу разок посмотреть на тебя. – Она с притворной обидой надула губы. – Согласись, нечестно, что ты видишь меня, а я никогда не вижу тебя.
Поколебавшись, я завела руки за шею и расстегнула бретельки топика. Устремив взгляд на красный подмигивающий свет наверху водонапорной башни на другом берегу реки, я пару секунд удерживала топик на месте, а потом дала ему упасть.
– О боже, – сказала она. – Я забыла.
– Что такое? – спросила я. – Ты…
– Тсс! – она наклонилась к реке и, зачерпнув пригоршню воды, дала ей стечь между пальцев мне на грудь. Приятные, прохладные ручейки побежали вниз, повторяя контуры моего тела. Я чувствовала себя прекрасной и величественной, точно гора, разделенная водными потоками. Там, где вода коснулась меня, кожа пошла мурашками. Один сосок затвердел.
Топик соскользнул с моих коленей. Сандрин подняла его и, вручив мне, сказала, что я могу надеть его снова.
– Мне и так хорошо. – Волосы скрывали мое лицо и написанное на нем волнение. – Так приятно… посидеть без всего.