Однажды, когда мне было пятнадцать лет и у меня выдалось плохое настроение, я отправилась на старое кладбище на опушке флоридских джунглей к югу от городка и, сидя рядом с огромным серым ангелом, пила лимонную водку, которую стырила из загашника матери. Однажды ночью, сорок лет назад, компания местных подростков отправилась к океану купаться голышом неподалеку от Сент-Огастине. Их тела так никогда и не были найдены (считалось, что их унесло отливом), и тогда в память о них горожане воздвигли этого ангела под корявым дубом. Не иначе как они недоплатили скульптору или же имели в виду что-то другое… или же, поскольку памятник раз пять в год подвергался вандализму, это не могло не оставить свой след, потому что кроме более-менее узнаваемых крыльев, он, скорее, напоминал нечто среднее между женщиной и насекомым высотой девять футов.

Смотрители кладбища давно махнули рукой и не соскребали с него краску, отчего голова и торс статуи со временем покрылись блестящей коркой, придававшей ей еще более странный вид. Когда-то рядом с этим ангелом любили собираться готы. Они зажигали свечи и что-то пели ему. Это дало одному проповеднику-баптисту хороший повод развернуть широкую кампанию против поклонения дьяволу, и родители быстро вправили своим отпрыскам-готам мозги. Теперь подростки приходят сюда, чтобы разбивать о голову статуи бутылки, обжиматься и трахаться. Подозреваю, что кто-то из них думает, что если помочиться на ангела или намазать его краской, то это поможет им победить смерть, и такое поведение больше соответствует моральным стандартам горожан.

Изрядно приняв, я легла на спину и принялась мысленно переноситься от одной печальной темы к другой, глядя, как среди дубовых ветвей постепенно опускаются сумерки, а потом и темнота. Внезапно на грунтовой дороге послышалось урчание автомобильного мотора, или нет, мотор работал почти бесшумно, и я услышала лишь скрежет гравия под колесами. В следующий миг в меня ударил свет фар. Решив, что это прибыла очередная банда подростков, я не обратила на это внимания. Внезапно кто-то подошел и встал надо мной. Как оказалось, тот самый коммивояжер, который подвез меня сюда – немолодой, лысый, в клетчатой куртке.

– Ты все еще здесь? – спросил он.

– Нет, – ответила я, смутно задаваясь вопросом, что он здесь забыл. Помнится, он говорил, что ему нужно сделать остановки в Гастингсе и Палатке.

Поддав носком ботинка водочную бутылку, он внезапно протянул мне руку.

– Вставай, я отвезу тебя обратно в город. Здесь не место для юной леди.

Назвав меня юной леди, он нажал во мне отцовскую кнопочку, потому что я позволила ему поднять меня на ноги. И хотя он надушился одеколоном, я все равно чувствовала запах его пота. Притянув меня к себе, он провел рукой по моим ягодицам и хрипло прошептал: