– Ты бы тоже могла бы попробовать, – сказала Кармен, ткнув локтем мне в грудь. – Деньги платят до пятого места.

На что я ответила ей, что мне всего шестнадцать.

– Шестнадцать! Даже не скажешь. – Энн-Дженет стряхнула пепел с сигареты. У нее были золотые ногти с крошечными черными ромбиками. – Да тебе можно дать все двадцать. Согласись, Кармен.

– Это точно, – поддакнула та. – Ты смотри, с такой фигурой. Младшая сестренка Энн-Дженет еще в школе носила третий размер, а когда ей было шестнадцать, ей было в пору отрезать лишнее.

– Мне скоро будет семнадцать, – ответила я. – Вряд ли они вырастут еще больше.

– О, господи! – закатила глаза Энн-Дженет.

– В ее семье все женщины крупные, – пояснила Кармен. – Видела бы ты ее мать. Вот уж кого можно пожалеть. Так что поверь мне, дорогуша, твои сиськи еще могут о-го-го как вырасти!

Два старшеклассника стояли, прислонившись к пикапу, и наблюдали за нами.

– Луи! Луи! Луи! – вскоре запели они.

Заметив, как я сконфузилась, Энн-Дженет подошла к пикапу и с полминуты поговорила с ними. Когда она вернулась, парни уже запрыгнули в свой пикап и пытались завести мотор.

– Что ты им сказала? – радостно спросила я.

– То, что они гребаные говнюки, – ответила она.

Кармен обняла ее, поцеловала в щеку и сказала:

– Энн-Дженет отбреет кого угодно!

– Терпеть не могу безмозглых долбаков. – Энн-Дженет довольно посмотрела на свои ногти. – Мужики – козлы. Нет, конечно, иногда с ними приятно перепихнуться, но в большинстве своем они гребаные говнюки.

– Нам пора, – сказала Кармен – Чувак, который проводит конкуре, тот еще хмырь. Не хотелось бы пролететь с первым местом.

– Остальные чувихи здесь ни кожи, ни рожи, без нас это будет не конкурс, а полный отстой. А вот если бы в нем участвовала Луи, еще не известно, кто бы выиграл. – Энн-Дженет смачно чмокнула меня в губы, чего я от нее не ожидала, и добавила: – Ладно, может, еще когда-нибудь увидимся, куколка!

Помахав мне на прощанье, они взявшись за руки зашагали прочь, покачиваясь на неровной земле на своих высоченных шпильках.

Я запрыгнула на капот какой-то машины и, закрыв глаза, подумала о Сандрин. Она наверняка рассердится на меня за то, что я к ней не пришла, но я устала от того, что на меня что-то давит. Я подумала, что когда я приду к ней завтра вечером, то это давление пройдет. И в ближайшую пару дней я никак не смогу привести ей пять живых тел, так что вряд ли она станет ко мне приставать с этим делом, и мы сможем немного расслабиться. В следующий момент дверь распахнулась, и на меня обрушился грохот музыки и шум голосов. Я подняла глаза, но она тотчас захлопнулась снова. Перед дверью стоял белобрысый парень и смотрел в мою сторону. Поколебавшись пару секунд, он подошел ко мне.