Марина выкарабкивается из-под трупа и поднимается. Тут и там валяются убитые дикари, защитники пещеры с растерянными улыбками смотрят, как из темноты выходят незнакомый мужчина в форме майора Учреждения, а за ним Юрий Устинович собственной персоной.

– Ну, детки, – говорит он, – порезвились – и пора домой. Хорошо, что мы поймали ваш SOS. Давайте теперь за нами!

В глубине пещеры матово поблескивает цилиндрический мандельброт, аппарат для группового перехода, судя по всему – новейшая модель.

– Быстро, быстро, – говорит майор, – пока эти черти не опомнились!

– Они не скоро опомнятся, – говорит Тимофей. – Они пистолетов отродясь не видели. На этом острове огнестрел – абсолютная новинка и оружие массового уничтожения.

– А это еще кто? – спрашивает Юрий Устинович.

– Это Тимофей Фармер, – говорит Марина, – мы должны взять его с собой.

– Но… – пытается возразить майор, – нам не хватит энергии, вы же говорили, что здесь будет только четверо детей и мы двое! Всемером мы не дотянем до Границы.

– Остановимся в Парисе, – говорит Юрий Устинович, – а там разберемся.

Всемером они с трудом втискиваются в кабину. Намокшая от крови рубашка липнет к телу. Марина замечает, что все еще держит в руке окровавленный нож, и кладет его на столик.

– Правильно, – смеется майор, – перед вылетом надо сдать оружие.

Он снимает кобуру и кладет на полку над своим сиденьем. Юрий Устинович показывает на место рядом с собой – садись, мол, Марина. Девушка опускается в мягкое кресло, закрывает глаза… знакомое жужжание, легкая тошнота – и она привычно проваливается во тьму.

Она приходит в себя от того, что кто-то трясет ее за плечо. Открыв глаза, Марина видит Юрия Устиновича, который прижимает палец к губам.

– Ш-ш-ш-ш! – тихо произносит он. – Говорим только шепотом, никого не будим.

– А что случилось?

Марина знает, что в экстренном случае человека можно будить во время перехода – но только в экстренном случае.

– Потом объясню, – говорит Юрий Устинович. – А ты, Марина, расскажи, кто такой этот Тимофей и зачем он нам нужен.

– Он изобретатель, – шепчет Марина, еще не до конца придя в себя, – он придумал пластырь.

– Какой еще пластырь? – шипит Юрий Устинович.