Плетеный Человек улыбнулся. На его нитяном лице появилось отвратное выражение, как будто он не просто радовался беспомощности загнанных в угол паладинов, а наслаждался ею, смаковал ее, как спелую винную ягоду. Джеймс видел, что это существо было из тех, кто питается чужой болью, чужим страхом. Несмотря на всех тех, кого он встречал на Терновых Холмах, несмотря на присутствие жутких спригганов, он понял, что сейчас стòит напротив худшей из всех возможных тварей. И беда была в том, что они сами его сюда позвали. Разумеется, молодой рыцарь сразу же понял, кто это такой. И тот словно прочел его мысли:

— Вы так расстарались, чтобы меня увидеть, а теперь, смотрю, не очень-то рады, — сказал Плетеный Человек. — Впрочем, как бы меня не тешило переполняющее вас отчаяние, я тоже не рад этой встрече, ведь из-за нее мне пришлось спуститься туда, где я не появлялся почти тысячу лет и думал, не появлюсь еще столько же. Но слухи… если бы не слухи о готовящемся ритуале пробуждения…

— Мы ждали здесь вовсе не вас! — в яростном негодовании вскинулся Джеймс. — Мы ждали величайшего из магов, мудрого и могущественного человека. А явился изувер! Тот, кого мелочно радует доставлять страдания другим.

— Мелочно? — холодно произнес Плетеный Человек. — Страдания — это единственное, что еще имеет ценность на осенних холмах. А страдания тех, кто заслужил их…  — он остановил взгляд на застывшем на коленях трау, — это моя собственность по праву.

Роффе выглядел так, словно из него вырезали его душу. Хотя если вспомнить слова сэра Норлингтона о связи трау с его скрипкой, то, вероятно, так все и обстояло. Роффе был все равно, что мертв, и сейчас держался в мире живых будто по инерции, а быть может, ему просто не давали умереть…

— И чем же он заслужил подобное? — гневно спросил Джеймс.

— Он подвел меня…  — последовал ответ. — Допустил, чтобы эта падаль, — Плетеный Человек поглядел на изувеченного Крыся, — вытворяла, что ей вздумается.

Усатое существо под его взглядом пронзительно заверещало, сотрясаясь в судорогах от боли. Крысь то и дело хватался руками за душащую его удавку, но был не в силах даже немного ослабить ее своими пальцами. Присмотревшись, Джеймс увидел, что суставы на обеих его руках раздроблены, а фаланги превращены в жалкие обрубки. Несмотря на все то зло, что причинил им хвостатый, молодому рыцарю вдруг стало его невероятно жалко — несчастный Крысь никогда уже не сможет держать свое крошечное перо.

— Мне были нужны ответы…  — Плетеный Человек проследил за взглядом Джеймса. — А спригганские наперстки-вороты наилучший метод их получить.