По словам тех, кто удостоился Вальгаллы, наследный сын ярла туда не попал. Когда же отозвались те четверо, кому не повезло угодить в Хельхейм, выяснилось, что и туда он после боя не попал. Он был последним, кто стоял на ногах, когда его люди погибли, его ждали в обоих чертогах усопших, но он не попал ни в один из них. Оставалось две возможности: либо он ещё жив и в плену, либо стал Драугром.

Когда на рассвете следующего дня Хротгар предстал пред ясны очи своего наделённого властью деда, тот не сразу перешёл к делу, перед этим долго молча глядя на внука суровым тяжёлым взглядом.

Старику было чуть больше ста лет, что было весьма почтенным возрастом среди тех, кто грезит пасть славной смертью с оружием в руках. Дед даже успел отслужить двадцать лет на стене, в своё отсутствие оставляя за главного сына, отца Хротгара. Но даже в пограничной крепости он не нашёл своей смерти. В свои сто лет он отнюдь не выглядел старой развалиной. Да, он был сед и волосами и бородой, но по-прежнему бодр духом и крепок телом, а взгляд его стальных глаз был ясен и твёрд, буравя провинившегося потомка.

— Я долго терпел твои выходки. Я ничего не сказал тебе даже после пятого хольмганга, несмотря на то, что причины для них всех были пустяковыми. Я промолчал, когда ты не пожелал изучать сейд. В конце концов, я и сам в молодости порядком недооценивал это искусство, полностью полагаясь на верный топор. Думал, и ты одумаешься, когда настанет время. Я сквозь пальцы смотрел на ваши с Торстейном глупые и жестокие шутки над трэллами и даже над сверстниками. Думал, перебесишься, да и кто в детстве не озоровал. Я даже слова поперёк не сказал, когда ты решил свататься к той безродной девке, хорошо хоть, ты вовремя одумался. Но то, что ты вытворил на этот раз, не лезет ни в какие ворота! — Холодный и рассудительный голос владыки одного из сильнейших кланов севера сорвался на крик, а его глаз нервно задёргался. — Ты, хоть, понимаешь, что из-за твоей нелепой прихоти клан потерял наследника? Торальф должен был занять место ярла после твоего отца! — ярл замолчал, сверля взглядом, в котором бешенство боролось с холодом стали, своего нерадивого внука.

— Деда, я… — Начал было Хротгар, но был жёстко прерван.

— Ты-ты, да что ты? Как ты говоришь со своим ярлом?!? Деееда… — Передразнил его старик, причём, это передразнивание в его устах не выглядело кривлянием, или вообще чем-то смешным, в его голосе скорее звучала грусть. — Да, избаловали мы с Торгрифом тебя. — Услышав имя отца, внук слегка приободрился, надеясь, что суровый дед соскочит с темы, ударившись в воспоминания, но ошибался. — Если то, что ты творил раньше ещё можно было списать на шалости или проказы, даже хольмганг, в конце концов старое и вполне традиционное, хоть и, порой, смертельное развлечение. Сейчас же ты совершил полноценное преступление, нарушив прямой приказ командира! Более того, благодаря тебе погибло два десятка славных воинов! Причём, четверо из них угодили в лапы Хель! Их кланы жаждут твоей крови! От вергельта за своих детей они отказались[6]. Вот я и думаю, как с тобой поступить… Всё-таки внук, родная кровь… — Было видно, что старик колеблется между решительным радикальным решением и чем-то ещё. Сейчас в его взгляде не было жёсткости, как в начале разговора, скорее, в нём читались серьёзные раздумья над принимаемым решением.