Когда с правосудием было покончено, он вышел на широкую поляну перед амбарами, достал топор со щитом и принялся разминаться с воображаемым противником.

Вскоре запели первые петухи, а на улицу постепенно высыпали просыпающиеся жители, начавшие поправляться, как только причина недуга исчезла. Не заставили себя ждать и двое Сокрушителей скверны. Заметив, чем развлекается северянин, они сбегали за оружием и ни слова не говоря с бодрыми улыбками присоединились к танцу стали.

Когда воображаемый соперник превратился в двух реальных, тренировка пошла заметно веселее. Время от времени приходилось делать кувырки, прыгать, подныривать, проводить обманные финты… В общем, подключить к воображению ещё и смекалку. Когда же в ход пошли применяемые не в полную силу плетения, тренировочный бой и вовсе превратился в феерию. Вокруг стали собираться зрители, а из амбара, зевая и потягиваясь, видимо, разбуженные звоном клинков, по одному являли миру сонные физиономии друзья северянина. Увидев, что происходит, они быстро облачились и присоединились к веселью. Теперь в бою участвовало восемь воинов, причём бой шёл в режиме «каждый сам за себя».

Где-то через час тренирующиеся по одному повыпадали из боя, усаживаясь на траву. Последними приземлились задницы Торстейна, Лиама и Хротгара, продержавшихся дольше всех. Утерев пот со лба, зачинщик тренировки показал остальным большой палец.

— Отлично размялись! Теперь пойду почитаю записи Истра, глядишь, чего интересное откопаю. А вы, ребят, передохните, и начинайте собирать содержимое склада на повозки, которые он нам по щедрости своей оставил. Нутром чую, стоить это всё должно немало. — С этими словами он не без труда оторвал своё седалище от земли и на едва гнущихся ногах направился к строению.

На самом же деле он, раздобыв из гильдейских закромов перо и пергамент, сел сочинять письмо родителям на землю, время от времени посматривая на вход, чтобы друзья не застали его за этим компромитирующим занятием. Впрочем, вскоре он понял, что вряд ли кто-либо в этом мире знает русский, так что можно не нервничать понапрасну.

Естественно, описывать свою реальную судьбу он не стал, отделавшись тем, что сильные мира сего завербовали его для трудной, опасной и секретной работы. Написал, что находится сейчас в далёкой стране, что даже внешность пришлось сменить для соблюдения легенды. Что это, наверное, последнее письмо, а больше писать без риска быть раскрытым он не сможет. Что он жив-здоров, чтобы не волновались за него. Добавил, что не бедствует и, специально для мамы, написал, что питается хорошо, только свежими и натуральными продуктами. В конце дописал, что любит их и благодарит за всё.