****

— Достаточно. Мой юный друг, простите меня, что прерываю. — С лёгкой беззлобной улыбкой на губах перебил вежливый лекарь долгий рассказ возрождённого, что было для него крайне нехарактерно. — Но пожалейте не только меня, но и себя. Давайте я объясню: то, что с Вами сотворили эти «шутники», конечно, крайне неприятно, но, ни к каким маниям физиологического толка не ведёт. Вы, просто накручиваете себя. Не знаю, зачем, вроде, в Вашей традиции люди должны быть более привычны к крови, смерти и убийствам… — Он ненадолго прервался, предавшись размышлениям. — Но чем больше Вы об этом задумываетесь, пытаетесь найти какие-то новые смыслы, да и вообще вспоминаете об этом досадном эпизоде, тем более жуткие фортели выкидывает Ваше воображение. — Договорив эту небольшую речь, до этого прилежно слушавший Ирнал положил ладонь северянину на плечо и посмотрел ему в глаза мудрым и опытным, но в то же время каким-то неуловимо добрым взглядом. Он не мог видеть его глаз, но чувствовал эти эмоции в его предусмотрительно открытой нараспашку ауре. Видимо, доктор хотел этим вызвать доверие собеседника. И у него получалось.

— Скажите… — Начал Фёдд, узрев зерно смысла в его словах.

— Если хотите мой совет… Вы же именно за этим и пришли сюда, верно? — Подмигнул пожилой целитель, останавливая его не успевшую сорваться с уст фразу. — Я скажу вот что: я не знаю, чем Вы занимались весь день, но вид у Вас усталый, а на лице такое выражение, будто лично похоронили несколько десятков человек. — Гроза орков едва не вздрогнул от того, насколько близко эти слова были к истине, но сдержался и не выдал себя, уверившись в том, что сделал правильный выбор и человек, стоящий перед ним повидал много людей и действительно понимает, о чём говорит, причём, это касается всего, что он говорит. — Так что вот вам мой совет: попробуйте заняться чем-нибудь действительно приятным, понимаю, аппетит безнадёжно испорчен, так что выпейте в весёлой компании, где никто не в курсе, в своё удовольствие, а ещё лучше уединитесь с девушкой! Поверьте, лучшее лекарство от любой душевной хмари — это радость, настолько полная, насколько вообще возможно. — Ирнал обвёл рукой свой сад, а его улыбка стала шире и какой-то самоироничной. О наличии улыбки и её выражении возрождённый легко догадался по голосу и по-прежнему раскрытой ауре собеседника. — Я, к сожалению, в последнее время не особенно впечатляю девушек своей лысиной, морщинами и подросшим брюхом, так что приходится довольствоваться ухаживанием за этими чудесными растениями. Это одно из немногих оставшихся мне удовольствий.