Бутылка так нравившегося им обоим вина так и осталась стоять покинутой возле двери не пригодившись. Стоило бутыли, желанной любым жителем окрестных земель, если и не из-за восхитительного вкуса, то благодаря её весьма ощутимой цене, коснуться пола, как она была забыта в угоду наслаждению несомненно более древнему. Она была уже совершенно не важна. Он всё больше растворялся в ней, даже физически, не говоря уже о шкалящих через любые возможные и невозможные барьеры эмоциях. Даже ещё не слившись плотью с ней, он уже ощущал, как словно растворяется в бурном потоке. Это было больше него, больше неё, больше всего, что они оба знали до сих пор. Это было больше похоти, больше симпатий, больше любви… Это было что-то ещё. Слишком яркое, чтобы задумываться, слишком терпкое и сладкое, чтобы отвлекаться, и слишком сильное чтобы противостоять ему или пытаться понять.
В какой-то момент северянин ощутил руками, что уже давно задрал её халат и уже какое-то время сжимает руками нежную кожу её ягодиц. В тот же миг он мог осознать, что сдвинул подбородком один борт её халата и столь же давно упивается вкусом её нежнейшего соска. Но в воздухе вокруг было разлито слишком много искрящейся энергии, чтобы это понять. Происходящее было настолько прекрасно, что обращать внимание на нюансы и детали было мучительно подобно смерти. И эти двое не отвлекались ради столь мелкого и незначительного.
Глава 29 Кровавые переговоры
Глава 29 Кровавые переговоры
Услышав странный шум, Хротгар не сразу смог оторваться от своего занятия. Когда же он, наконец, пришёл в себя, то осознал, что тело припекает солнцем из окошка за спиной, всё бельё на постели смято и сворочено на пол, удивительно насыщенное энергией, сам же он всё ещё находился в лоне сладко стонущей рыжей красавицы, прижимая её своим телом к стене. Похоже, что он не отрывался от неё всю ночь. Тряхнув головой и окончательно сбросив с разума безумный эйфорический дурман, полностью и безоговорочно владевший им всю ночь, он узнал в прервавшем наслаждение шуме тяжёлый и навязчивый стук в дверь.
— Кого в такую рань принесло? — неожиданно низким и чуть хриплым после ночи стонов голосом недовольно прошептала Лирдэйл, медленно восстанавливая дыхание. Затем её взгляд сфокусировался на любовнике, он нутром почувствовал его, и она жадно впилась губами в его едва открывшийся рот, не дав ответить. — Слушай, было восхитительно! Что это вообще было? Что с нами творилось? — Тихо, но запальчиво и с придыханием спросила она, оторвавшись. Стук тем временем становился всё более сильным и нетерпеливым.