Так вышло и на этот раз: хозяин трапезничал и пил вино с друзьями, а когда вино закончилось, отправил верного слугу за добавкой из замка в город среди ночи. Пока хримтурсен волок на себе пару бочонков любимого вина своего господина, поднялось солнце, а хозяин с друзьями уже разошлись.

Прошёл день, а когда под вечер «хозяин» не вернулся, Крол занервничал. Когда он и утром не объявился, лэйсинг поставил на уши весь дом и узнал, что господин отправился на юг. Поскольку в этот раз ему не приказывали оставаться дома, он уговорил домочадцев отпустить его вдогонку, на помощь. От предложенной лошади или запряжённой повозки он отказался, поскольку не умел держаться в седле, да и править повозкой — тоже. К тому же, животные его по ряду причин побаивались. Так что в путь он отправился на своих двоих, не особо рассчитывая догнать хозяина, уехавшего верхом, но, зная, что тот будет часто останавливаться ради пьянок с друзьями, надеялся на эти задержки.

В который раз предаваясь воспоминаниям, он окольными путями прошествовал мимо Тирхена, стараясь избегать контактов с людьми. Как он ни старался сутулиться, кутаясь в грязно-коричневый кожаный плащ с капюшоном, его рост всё равно бросался в глаза любому встреченному прохожему. И если бы дело было только в росте: его кожа имела молочно-белый цвет, а волосы казались не то толстым слоем инея на голове, не то выкрашенной мелом шапкой из щетины ежа. Кроме того, от места, где он находился, веяло прохладой на несколько шагов вокруг, а оказавшись в замкнутом помещении, он за несколько минут охлаждал его пространство на несколько градусов. Правда, упав на эти несколько градусов, температура стабилизировалась и дальше воздух не охлаждался. Это сказывалась отцовская кровь.

Из-за этих внешних отличий Крольм и избегал основных дорог, стараясь никому не попадаться на глаза. Ночлегу в городах он предпочитал кучу листьев или мох в лесу, припасы же он добывал охотой. С севера он прихватил подаренную хозяином кольчугу из чёрной стали, а вместо поддоспешника на нём была куртка из шкуры хримландского зубра, повёрнутая мехом внутрь. Заодно при нём был колчан с двадцатью сулицами, которые он голыми руками метал не хуже, чем иные мастера пускают стрелы из лука. Да что там лук? По силе каждый такой бросок мог сравниться с выстрелом баллисты. Проблем в том, чтобы убить этими короткими копьями оленя с пятидесяти шагов, для него попросту не существовало.

Впрочем, в плащ он кутался не только ради скрытности — его бледная кожа совсем не вырабатывала пигмент, а за несколько часов на солнце сильно краснела и начинала саднить, как открытая рана, затем, пару дней спустя, шелушиться и облезать, вызывая жуткий зуд. Так что солнце Крольм оправданно недолюбливал.