— Так. Стоп. ЕЩЁ несколько раз?!

— Да. А чем, ты думаешь, я их вылечила после Лин-Койна? Когда я отправилась спасать твоих родителей, у меня ещё оставались камни, зачарованные для миурисан цирона. Я встретила Кортиса и Нэллу на обратной дороге в Тристраме. Когда эти двое туда прибыли, они были едва живыми. То проклятие, которое остается после посещения Лин-Койна — это лишь бледная тень, по сравнению с тем, что в самом городе. Если бы я просто пыталась лечить их своей магией, то смогла бы привести их в более-менее вменяемое состояние, но они бы и нескольких месяцев не протянули. Собственно, именно так и произошло со всеми их спутниками. У их было много денег, они нанимали сразу по несколько целительниц, но всё равно в итоге протянули очень мало. Поэтому я и решила использовать миурисан цирон.

— Кстати, наставник не говорил, что его можно использовать на других.

— Его это никогда особо не интересовало, — пожала плечами Элисса. — А вот для меня наоборот куда более важной казалась возможность применять миурисан цирон на других. Самое сильное в мире лечение, которое поможет даже тогда, когда все остальные бесполезны. С его помощью можно спасти какого-то высокопоставленного униата или хаорца, или даже дать им вечную молодость. Представляешь, какое влияние можно получить?

— Почему тогда ты забросила все исследования и разорвала связи с Тавианом?

— Это… — Элисса нахмурилась и потерла лоб. — Оказалось слишком тяжело и больно. Я думала, что со временем смогу привыкнуть, но… — она покачала головой. — Когда это делал Тавиан было ещё терпимо, но когда я сама… не хочу это повторять.

Я удивленно посмотрел на Элиссу. Она когда-то рассказывала, что у асинаев есть врожденная мораль, которая не дает им вредить друг другу. Она проявляется, как общее угнетенное состояние и внутренняя боль, которую никакие техники и заклинания не могут подавить. Если один асинай сделает плохо другому, то первому в итоге будет намного хуже. Этот механизм является одним из столпов асинайского общества. Он позволяет им быть очень сплоченными и доверять друг другу.

— Но я думал, врожденная мораль распространяется только на асинаев, — пробормотал я.

— В идеале — да, но у неё довольно сложный механизм, который во многом зависит от восприятия, симпатий и от того, кого человек считает своим. Например, в отношении тебя она действует почти на том же уровне, что и для моих сородичей. Если бы тебя убил мой паразит, то даже не видя твоей смерти, а просто от осознания, мне было бы так плохо, что я просто не смогла бы это пережить без посторонней помощи. А в отношении других униатов — наверное, я просто слишком долго прожила в Эртразе и не считаю их совсем чужими. От одной мысли снова использовать миурисан цирон, мне становится плохо.