— Но ты всё равно его тогда использовала. Пожертвовала одних униатов, чтобы спасти других униатов.

— Нэлла всё-таки полукровка, и к тому же моя дочь. Пускай она всё равно рано или поздно умерла бы от старости или ещё от чего, но другого ребенка, о котором я буду знать, у меня уже не будет. Мне хотелось побыть с ней подольше. А Кортис… знаешь, он хоть и был тогда немного упертым, но у нас были довольно теплые отношения.

— У тебя с отцом?! — неверяще переспросил я.

— Ага. Он был такой миленький мальчик, прямо как я люблю, — на лице Элиссы ненадолго застыло мечтательное выражение. — …о чем это я? Ах, да. Понимаешь, хотя асинаям в большинстве случаев и плевать на другие расы, но вместе с тем, мы очень легко привязываемся к людям, с которыми близко общаемся. После этого нам сложно им навредить, и мы не хотим их терять. Нам очень плохо и больно, когда такое случается, даже если в этом нет нашей вины. Поэтому и была создана вся эта система с кольцами дружбы, и поэтому я использовала миурисан цирон, хотя и знала, что мне будет от этого плохо. Если бы твои родители погибли у меня на глазах, мне было бы намного, намного хуже. И не только из-за врожденной морали, но и просто, по-человечески.

— Но они ведь и так скоро умрут?

— Да, я в курсе. Но сейчас их смерть уже не окажет такого эффекта.

— Почему?

— Это такая своеобразная асинайская защита. Когда я знаю, что кто-то скоро умрет, я начинаю неосознанно ослаблять духовные связи и отдаляться от человека. Это происходит постепенно и незаметно, в течение нескольких месяцев, а то и лет. Спустя какое-то время просто начинаешь понимать, что человек стал почти чужим, и его боль больше тебя не беспокоит.

— Удобно, — хмыкнул я.

— Это, на самом деле, не такая уж хорошая вещь. Те наши, которые попали под проклятие Лин-Койна, тоже умирали в одиночестве. С ними общались, им помогали, но старались при этом держаться на расстоянии. Это и правда ужасно, когда родной Сион становится чужим, когда старые знакомые при встрече отводят взгляд, а новые пугаются, едва узнают о проклятии. И никто ничего не может сделать, лишь виновато разводят руками и стараются поскорее тебя забыть.

— Наверное, у униатов тоже что-то подобное есть. Может не у всех и не так выражено, но мало кому хочется привязываться к умирающим.

— Да, — кивнула Элисса. — Человеческий разум гибкий и эгоистичный. Это то, что нас всех объединяет. У асинаев просто добавляется ещё и врожденная мораль, из-за которой бывает очень-очень больно. Поэтому ты тоже… постарайся не умирать, ладно?

— Я постараюсь. Почему-то в последнее время меня только об этом и просят, — пробормотал я. — Но да ладно. Что было потом? Родители помнят про миурисан цирон или нет? И как ты вообще это всё провернула? В Тристраме же полно священников, инквизиторов и просто странствующих магов. Наверное, даже больше, чем тут. Как-никак, главный оплот цивилизации на Дальнем Западе.