Перед крепостным валом располагались ловушки с заостренными кольями, которые срабатывали, только если рядом использовали магию крови.

– Он ведь не упал на колья? – забеспокоилась Надя.

– Нет, – ответил Рашид. – С ним все в порядке.

– Ненавижу его.

Рашид усмехнулся и отправился предупредить монахов. А Надя вновь посмотрела на огни, чувствуя, как ею овладевает спокойствие.

– Может, лучше сбежать отсюда, пока есть время? – спросила Париджахан.

Надя покачала головой.

– Я уже сбежала один раз и больше не стану.

К тому же монастырь оказался гораздо лучше подготовлен к нападению, чем тот, где жила Надя. Да и звонить в колокола не требовалось, ведь это предупредило бы врага, что калязинцы знают об их появлении.

К ним на стену поднялась женщина, на лице которой читалось явное пренебрежение, пока она не признала в Наде клирика.

И Надя пожалела, что не может сказать, чтобы от нее не ожидали чудес.

– Насколько хорошо ты умеешь стрелять? – спросила женщина у Париджахан.

– Очень хорошо.

Монахиня тут же передала ей арбалет и колчан с болтами. Малахия вновь появился на крепостном валу, а его черные покрытые перьями крылья растворились в брызгах крови у него за спиной. Он ударил ладонью по одному из деревянных зубьев, и столб под его рукой тут же окрасился кровью. Надя внимательно наблюдала за ним. Слишком долго он сражался с самим собой, чтобы вернуть свою человечность. Несколько глаз возникли и пропали на его щеке, а черты лица вновь исказились. Но наконец, поморщившись, он убрал руку с зубца.

«Видимо, таким оригинальным образом ему удалось вернуть себе ясность мыслей», – решила Надя.

Лицо калязинки побледнело как полотно, а в одной из дрожащих рук блеснул веньорник. Малахия небрежно стряхнул кровь с ладони и обернул руку лоскутком, а затем собрал волосы на затылке.

– Ну? – спросила Надя.

– Три Стервятника. И целая рота солдат.

Женщина перевела ошеломленный взгляд на Надю.

«Ох, видимо, они ждут, что я убью Стервятников».