Надя догадывалась, что за этими словами скрывалось множество историй. Но писарь еще не готов был их рассказать. И она не собиралась давить на него. Теперь она знала хотя бы часть истории Париджахан и Рашида.

– Я все еще не могу понять, как мы с Париджахан угодили в эту передрягу, – тихо сказал он. – Но рад, что мы встретились с тобой.

– Как прекрасно ты владеешь лестью, Рашид, – сухо отозвалась Надя.

Но он искренне подмигнул ей с привычной игривой непочтительностью.

– Ты скучаешь по Аколе?

– Да. Хотя там у меня практически никого не осталось. Сестра счастливо вышла замуж, а родители умерли от болезни, которая унесла жизни практически половины жителей Ирдистини. Я находился в Паалмидеше, когда это произошло.

Надя положила голову ему на плечо.

– Ну, я рада, что ты сейчас здесь.

– Меня бы больше устроило отсутствие трагедий в моей жизни.

Надя посмотрела вниз. Малахия продолжал сидеть у стены и сейчас, запрокинув голову, смотрел на звезды. А Париджахан направлялась к ним.

– С ним все в порядке? – спросила Надя у аколийки, когда та нырнула под вторую руку Рашида.

– Нет, – ответила Париджахан.

Надя вздохнула, а затем выбралась из-под руки Рашида и спустилась вниз. Малахия даже не пошевелился, когда она остановилась рядом с ним.

– Dozleyena, sterevyani bolen, – тихо сказала она.

– Czijow, towy dżimyka.

Его глаза оказались закрыты, а на губах виднелась легкая улыбка.

Она коснулась рукой его волос и тут же ощутила необъяснимый толчок силы, который на мгновение заглушил ноющую боль в ее ладони. Но затем Малахия протянул руку и переплел их пальцы.

«Странно».

Надя не отдернула руку. После их спора в трапезной она поняла, что устала притворяться, будто не желает видеть его рядом. Только вскоре ей придется предать его, и не станет ли все еще хуже, если она – хоть немного – подпустит Малахию ближе? Или только лучше? Терзался ли он этими мыслями, когда намеревался предать ее?

– Ох.