Пелагея говорила, что Надя черпает силу из другого источника, но так и не смогла объяснить, что это значит. Надя сказала Малахии об этом, и он нахмурился. А затем, прижав ее к своему теплому боку, принялся рассматривать ее руку. Их дыхание облачком пара вилось в холодном воздухе. Кожа на его тонких руках покраснела, и Надя с тоской вспомнила о своих варежках.

– Что изменилось? – спросил он, нарушая воцарившуюся между ними тишину.

– Ничего, – ответила Надя, то накручивая, то раскручивая прядь его волос на пальце.

«Марженя требует, чтобы я остановила транавийцев. И у меня не осталось сил сопротивляться тебе, ведь вскоре я потеряю тебя, – подумала она. – И это произойдет, потому что я так ничего и не рассказала о лесе, попав в который, ты не выживешь».

Малахия пристально посмотрел на нее.

– Я не… Я не знаю, Малахия. Не знаю, как сопротивляться этому.

И она не обманывала. По крайней мере, этой частью правды она могла с ним поделиться.

Он задумчиво хмыкнул, но, казалось, размышлял совсем о другом.

– Это ощущается как твоя сила, но в ней таится что-то еще. Что-то темное. Будто ее породила не только ты.

– Откуда ты знаешь?

– Я всегда ощущал магию, которая уникальна для каждого существа.

Она высвободила ладонь из его руки и, положив голову ему на плечо, принялась разглядывать ее. Черные полосы, расползающиеся от шрама, обвивались вокруг пальцев и запястья, словно лозы. А ее ногти стали больше похожим на когти. Вот только Надя не ощущала отвращения, а лишь любопытство. Она уже давно перестала бояться чудовищ.

– На что похожа моя сила? – спросила она.

– Твоя или твоих богов?

– А разве есть разница?

Малахия кивнул.

– Их сила ощущается как-то неправильно. А твоя… – Он замолчал, подбирая слова. – Теплой, яркой, но не сияющей, потому что внутри чувствуется нить тьмы. Как пожар в центре снежной бури.

Тьмы?

– Она напоминает тебя саму, но не когда ты становишься проводником божественной силы. А что, если ты начнешь пользоваться ей? Что, если перестанешь ей сопротивляться?

– Твои объяснения никак мне не помогли, – пошевелив пальцами, сказала она. – Так что пока я не удостоверюсь, что это не убьет меня, не стану ее использовать.