Все происходившее этой ночью казалось нереальным и таким сбивающим с толку, словно Надя все еще спала. Вот только это ощущение обманчиво, а кошмар столь же реален, как и камень под ее рукой. И от него нельзя очнуться.

Да и последние слова Кости все никак не выходили из головы. Про каких древних богов ей не рассказывали?

Кто они? Почему ей боялись о них говорить?

– Брат Иван, а вы знаете о богах старше тех, кому мы поклоняемся? – поинтересовалась Надя, задумчиво перекатывая четки в руках.

– О чем ты говоришь? – заметно напрягшись, спросил он.

– Мне отдали его в моем родном монастыре, – пояснила она, вытаскивая из-за воротника подвеску Велеса. – Костя сказал, что это символ бога, который старше наших богов. И что он такой не единственный.

– Не представляю даже, где он мог услышать подобную нелепость, – усмехнулся Иван. – Существует лишь двадцать Всевысших. Ни больше ни меньше.

– Но разве слово «Всевышний» не подразумевает, что есть и просто высшие? – заметила Надя.

– К чему сейчас эти вопросы, дитя? Неужто от этого тебе станет лучше? – Иван старался говорить дружелюбно, но резкие нотки в его голосе задели Надю.

– А что, если существуют и другие? – задумчиво произнесла она, не обращая внимания на слова монаха.

– Твои речи очень близки к ереси, Надежда.

Почему он не говорил ей правды? Почему церковь считала, что ей опасно знать о других богах? Как долго они лгали ей и что еще скрывали от нее?

– Нам не дано видеть нити, которыми боги соткали этот мир, – сказал Иван. – Даже тебе, Надежда. Могло ли это сражение пойти по-другому? Могла ли ты убить больше Стервятников?

Он специально сменил тему, чтобы избежать ее вопросов. Но к чему эта ложь? Может ли она и дальше доверять ему?

– Мы всегда вели войну против народа, который настолько презирает богов, что завладел силой, которой у нас нет, – продолжил Иван. – И эти чудовища тому доказательство. Но я верю, что в нужный момент ты сделаешь то, что лучше для Калязина.

Надя закрыла глаза. Слова, которые она не раз произносила себе, в устах другого человека звучали намного хуже.

– Однако, – добавил Иван, – ни одно сражение не дается легко. Это война. А во время войны гибнут люди. Но именно тебе, Надежда, суждено остановить ее.

– А вдруг я не смогу? – в отчаянии спросила она.

Иван пожал плечами.

– Значит, война продолжится. И заберет еще больше таких добрых душ, как у Кости.