Ее собеседница фыркнула:

– У тебя большие проблемы с воображением, если ты так думаешь. Ладно. Фиг с ним. Хочешь знать правду? Меня вытурили со службы на флоте из-за трусости перед лицом врага. В итоге я провела семь месяцев в карцере. Ну вот, довольна?

– Не верю, – сказала Кира.

– Конкретные обвинения: я оставила свой пост, проявила трусость перед лицом врага и напала на командира. – Воробей с вызовом скрестила руки на груди. – Вот почему я – газовая башка. Ни один морпех не захочет служить с трусом.

– Ты не трус, – серьезно возразила Кира. – Я видела тебя в бою. Черт возьми, ты бросилась за той девочкой, будто это пустяки.

Воробей покачала головой:

– Это совсем другое.

– Чушь собачья… Почему-то мне кажется, что все дело в так называемом «нападении на командира».

Вздохнув, Воробей откинулась назад и стукнулась головой об стену. Эхо от глухого удара разнеслось по всему коридору.

– Потому что, черт возьми, ты слишком головастая, вот почему. Его звали лейтенант Эйснер, и он был отпетым гадом. Меня перевели в его подразделение в ходе боевого задания. Это еще во время пограничной войны с Шин-Заром. Эйснер был хреновым офицером. Он постоянно втягивал свой отряд в неприятности на поле боя и почему-то точил на меня зуб. Издевался надо мной, что бы я ни делала. – Она пожала плечами. – Когда одна из наших операций пошла наперекосяк, я сорвалась. Эйснер пропесочил моего пулеметчика на пустом месте, я вмешалась и устроила Эйснеру разнос. Вышла из себя и в конце концов вмазала ему по роже. Такой фингал влепила – просто загляденье. Я должна была нести караул и оставила пост, поэтому Эйснер обвинил меня в трусости перед лицом врага. – Воробей снова пожала плечами. – Семь лет службы – коту под хвост, вот так вот. Единственное, что у меня осталось, – генные модификации.

И она напрягла бицепс на руке, а потом расслабила его.

– Вот дерьмо, – сказала Кира. – Ты не могла опровергнуть обвинения?

– Не-а. Дело было в полевых условиях, во время боевых действий. Лига не собиралась отсылать нас в тыл для расследования. Видео подтвердило, что я оставила пост и ударила Эйснера. Только это имело значение.

– Так почему бы тебе не пойти к ним, – Кира указала на трюм, – и не объяснить, как все было на самом деле?

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – фыркнула Воробей, поднимаясь. – Почему они должны мне верить? Для них я не лучше дезертира.

Она похлопала Киру по плечу:

– В любом случае это неважно. Нам не обязательно обожать друг друга, чтобы делать одно дело… А теперь ты дашь мне пройти или как?

Кира посторонилась, и Воробей, прихрамывая, прошла мимо, оставив ее в коридоре одну. Поразмыслив некоторое время, Кира поднялась в центральную часть корабля и направилась в рубку. Она хотела поговорить с Фалькони. Он был там, Нильсен тоже – и выглядела существенно лучше, чем накануне.