Земля! Надо помнить, что стоит на карте. Надо бороться за оставшуюся внизу планету. «Если ты туда полетишь, ты умрешь!» – завопила она и почувствовала, что ее губы чуть дрогнули, горло обозначило контуры слов, которых она сама не слышала. Смерть? Смерть – это изменение. А изменяется все. «Но там люди!» Все, кого Дженсен знала, – те, кто ей нравился, те, кого она ненавидела, те, кого любила: Рой Макаллистер и Чу, и Эсме, и Гектор, и Мэри с ее добрыми глазами, и Парминдер Рао… Если 2I не повернет в сторону от Земли, все они погибнут… Все, чем они стали, все, что могут сделать, – все пропадет…

Дженсен подхватил мощный ветер и унес ее назад по времени, швырнул в межзвездное пространство. Она увидела то, что видел 2I. Увидела холодное спокойное время. Увидела то место, где даже пространство и время сглаживаются – саму пустоту. Место/время – что за бессмысленное различие! – где нет притяжения, где на нее ничто не воздействует. Ни тепла, ни света – лишь песчинки, горстка песчинок на кубический километр.

Она прожила это долгое, медленное, спокойное время. Почувствовала, как ее сердце сокращается всего раз в тысячу лет, проталкивая жидкость, густую, как деготь, сквозь остатки старых изношенных вен. Она ощутила трение времени, почувствовала, как оно растирает и размалывает, пока не вынуждено будет окончательно остановиться – оно должно остановиться… и все-таки никогда не останавливается. Она ощутила, какую борьбу пришлось выдержать 2I, громадный, великий труд световых лет, усилие, с которым он держался, терпение, подобное тому ветру, что воет и бьется в стены каньона – и со временем пробивает изящную каменную арку.

Разве мимолетные искры человеческой жизни сравнимы с этим? Разве их можно сравнивать? Это не были доводы. 2I не пытался с ней спорить. Он демонстрировал ей обнаженную реальность. Реальность, которую не способен увидеть человеческий разум с его заботами, комплексами, неврозами и стремлениями. Таковы законы. Законы нарушать нельзя. Нельзя нарушить законы термодинамики, нельзя остановить рост червей, пожирающих тебя изнутри. Как глупо думать иначе!

2I был слишком огромен, а Дженсен – слишком мала. Она почувствовала, что ускользает. Поняла, что не сможет победить, что она – капля дождя, летящая к поверхности океана. На мгновение зависла в воздухе, а потом столкновение, едва заметная рябь – и ее не станет. Она издала последний воющий крик. И ее не стало.

Будет трудно. До зубов было почти сто метров. Между Рао и зубами находилось много черной слизи – и она была уверена, что если в нее упадет, то скафандр окажется проеден быстрее, чем она успеет выбраться. И это в том случае, если при падении она не сломает себе обе ноги, или шею – или не получит трещину в черепе. Порой быть врачом не полезно: знаешь, насколько уязвимо тело человека.