Серебристая сова царапает когтями каменные плиты, настойчиво призывая подойти ближе.

– Ты совсем не помогаешь.

Она расправляет крылья и, совершив круг над мостом, приземляется на противоположный парапет.

Я всплескиваю руками.

– Чего ты хочешь? Я уже убила золотого шакала, который, кстати, не такой уж и свирепый хищник.

Лучшие благодати, что он мне даровал, – это огромная сила, большая выносливость и отличный слух. Да, они хороши, но не великолепны. У обычного волка их и то больше. Вот тебе и последняя кость благодати.

Сова кричит и слетает с парапета.

Я лишь качаю головой.

– Не возвращайся за мной снова, если и дальше собираешься отнимать у меня время.

Я бросаю взгляд на стены Довра, решая больше не обращать внимания на сову. Город окутывает сияние chazoure, словно жуткий туман. Души все еще стремятся сюда. С ночи переправы я не слышала, чтобы кто-то из случайных путников на дороге упоминал о нападениях, которые намекали бы на мертвых, но, возможно, они вытягивают Огонь из живых, не привлекая к себе внимания. И остается только молиться, чтобы на это требовалось много времени и никто не умер прежде, чем я отыщу Аилессу и костяную флейту.

От этих мыслей чувство вины вновь захлестывает меня.

Я возвращаюсь обратно в овраг, где закопала золотого шакала, еще больше стараясь быть неприметной. До сих пор никто из представительниц моей famille не выследил меня здесь, и мне хочется, чтобы так дальше и оставалось. Поэтому я возвращаюсь в овраг, когда решаю, что стоит поесть и передохнуть.

Я опускаюсь на колени у журчащего ручья. Вода огибает мох и камни, образуя небольшой водопад. Среди них я спрятала ловушку и сейчас с радостью вижу в ней серебристую чешую. Желудок тут же сжимается от сильного голода. С тех пор как я завладела благодатью шакала, меня постоянно тянет на мясную пищу. Так что я стараюсь хоть немного перебить эту тягу рыбой. Еще месяц назад мне даже в голову не приходило, что у меня слюнки будут бежать от одной мысли о мясе.

Я опускаюсь на землю и вытаскиваю нож, но в руке оказывается не тот, что я собиралась достать, так что быстро прячу его в ножны. Аилесса вырезала свой костяной нож лишь с одной целью – убить своего amouré. Но мне и так пришлось воспользоваться им, чтобы убить козодоя и ранить Скованного, но больше пользоваться им не стану.

Я достаю другой нож, но как только разрезаю брюхо рыбы, чтобы вычистить внутренности, слышу:

– Здравствуй, Сабина.

Я роняю рыбу на землю. Стискиваю рукоять ножа. И направляю его в ту сторону, откуда донеслись слова.