— Рассказывай, Уильям.

— Что вас интересует, господин? — тихо спросил рыбак.

— Расскажи вкратце содержание присланных отчетов: за что зацепился глаз, какая информация, по-твоему, имеет ценность и на что следует обратить внимание.

— Хм… В Алмасе сильный разлив Брасо, она затопила порядка двадцати домов, расположенных у левого берега. С Нового Тавинна доложили, что мост через Мертвую Рулкийю сильно поврежден. В Высоком Коффе очень много людей сгинуло, но вы знаете, почему. Вождь из Далмона жалуется на странную череду убийств — погибли шестеро молодых мужчин в полном расцвете сил. В Аливье жалуются на нападения гарпий — они налетели стаей и утянули шесть коров и двух людей, после чего улетели в горы. А в Оврантаноре гримы, по словам Вождя, разнесли местный храм и вынесли оттуда все подаяния людей, накопленные за год. Вождь сожалеет, что не сможет передать налог в казну графства.

По губам Филиппа пробежала легкая улыбка, когда он услышал о проделках гримов.

— Гримы, значит? — ухмыльнулся Филипп. — И что же ты ответил Вождю?

— Ничего пока, ждал вас. Я слабо верю, что духам интересны материальные ценности.

— Верно рассуждаешь. Я сам отвечу Шорру, Вождю Оврантанора, напомню ему, что гримы бестелесны и не могут поднимать предметы, а там пусть делает, что хочет, но к Аарду Брогмот должен мне предоставить отчет о получении налога от них. А что по Далмону? Вождь описывал детали происшествия?

— Да. Четыре тела были найдены в своих кроватях, а два в лесу. Никаких порезов или ран. Просто мертвые молодые мужчины.

— Понятно… Вероятно суккубы. Нужно будет уточнить письмом. А из хорошего что по отчетам?

— По сравнению с прошлым годом высокие показатели урожая в Эльвейдосе, Ивис-Креке. В Балготте тоже выше среднего. В Новом Тавинне сбор проездной подати увеличился в полтора раза по сравнению с прошлым годом. Ну… Из очень хорошего вроде бы все. — Уильям задумчиво почесал свою густую шевелюру, вспоминая, не забыл ли он о чем-нибудь упомянуть.

— Спасибо, я благодарен тебе за помощь. Твои ответы я изучу чуть позже, а теперь, будь добр, оставь нас с Йевой.

— Как скажете, господин.

Йева проводила рыбака долгим, задумчивым взглядом и, как только дверь захлопнулась, посмотрела на отца. Но Филипп молчал и, когда убедился, что его подопечный ушел, то склонился чуть ниже, к четырем ящикам в своем столе и проверил боковые прорези, вытаскивая оттуда сложенные тонкие полоски бумаги.

— В ящики не заглядывал, молодец! Честный парень, — облегченно вздохнул Филипп, убедившись, что с его отъезда никто не копался в запретных документах.