Наспех накинув на плечи халат, Мила выскользнула из комнаты, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимание того, кто мог охранять, расположившись в одном из кресел в коридоре. К своему удивлению она обнаружила, что за дверью никого не было. Ни прислуги, ни охраны. Не желая испытывать удачу, наконец повернувшуюся к ней лицом, она кинулась к лестнице, но не рассчитав силы, запнулась. Чудом ухватившись за перила, восстановила равновесие и на выдохе прошептала:

— Еще бы чуть-чуть…

Голова шла кругом. Не то из-за того, что она очень плохо спала, не то состояние ее действительно ухудшалось так сильно, что скоро она и правда начнет разваливаться от порывов ветра, как те здания, привидевшиеся ей во сне.

Осторожно переставляя ноги, она кое-как одолела спуск по лестнице и уловила какой-то шум в отдалении. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, и Мила решила, что стоит пойти и выяснить, что происходит: юркнула в длинный коридор и крадучись последовала за голосами.

«Не ходи…» — скомандовала богиня Воды, которая явно не нравилось решение Милы.

— Выкуси… — прошипела Мила себе под нос и ускорила шаг.

Подойдя к двери, из которой доносились звуки непрекращающейся перепалки, Мила без стеснения распахнула ее и шагнула вперед. Она не сразу поняла, что вошла в кабинет Густафа — слишком рассеянной стала, слишком несобранной.

«Ну а как иначе, когда рассыпаешься под порывом ветра?» — подумала она и тут же постаралась взять себя в руки.

На нее смотрело сразу несколько взволнованных лиц. Обеспокоенный Макс, не ожидавший ее появления, испуганный (как ей показалось) Густаф и как всегда сопереживающий Мигель, который тут же бросился ей навстречу. Она не успела опомниться, как он уже усадил ее в кресло.

— Как ты? — спросил он, и она не нашлась, что сказать.

Врать не хотелось, приукрашивать или преуменьшать — тоже. Но этого всего и не потребовалось, Мигель, кажется, все понял без слов, потому что следующее, что он сделал — вызвал Шанкьяхти.

Та не заставила себя долго ждать — явилась почти сразу, и Мила поймала себя на том, что внутри что-то кольнуло.

«Стоит Мигелю пальцем поманить, и она тут как тут. Будто только и делает, что ждет его зова».

Но отмахнувшись от неуместного чувства, которое она не могла охарактеризовать никак иначе как «ревность», Мила сосредоточилась на более насущных вещах — о чем они спорили, когда она вошла?

Но подумать и найти ответы ей не дали. Надоедливая Шана переключала внимание не себя, чертя руны и периодически прося Милу держать с ней зрительный контакт. Зачем? Мила не вникала, но подчинялась. Она устала воевать с богиней Воды, не хватало еще сцепиться синекожей бестией.