– И правильно боялись, – заметил Пепе. – Ведь Моргон хотел, чтобы они задрались. Хорошо, что они испугались и сдались.

– Моргон – страшный человек.

– Да, так говорят. А Бингун с Шаратой про то сами знают. Тебе же рассказывали, что Моргон сделал с теми шестью, которых тут убил? Наверное же рассказывали.

– Ну да, – подтвердил Нади.

– Так что факт – страшный он. Я думаю, князь очень жалеет о том, что Моргон не остался с его людьми, а сделался кузнецом. Наверное, большая была потеря для князя.

Нади кивнул и взялся за мехи. Он-то помнил, каким спокойным был Моргон, когда тем утром стоял с окровавленным ножом на улице.

– Оно так, страшный человек Моргон, – согласился Пепе. – Но я его не оставлю и не хочу работать ни для кого другого.

Поздней работали все шестеро. Ревело пламя, кузню заполнил пар. Пепе мурлыкал песенку, которую знал еще с детства, и это было удивительно, потому что Пепе большой, а песенка совсем детская. Нади помогал, и его песенка вконец достала, но он этого не говорил.

В кузню зашел саг Маттренс, уже знавший об инциденте с карателями. Моргон сказал, что оружие будет готово через три дня. Саг только кивнул. Он не хотел говорить про оружие.

– Не мое дело, конечно, но князь очень разозлился, когда ему рассказали.

– Значит, рассказали так, что разозлился, – заметил Моргон.

– Рассказали, что ты хотел убить их.

– Пусть и хотел – но не убил же.

– Рассказали, что ты похвалялся убийством княжеских солдат. Оттого князь разозлился и приказал передать: он не для того оказал тебе милость, чтобы ты трепал о ней, – сказал Маттренс.

Лицо кузнеца окаменело, а затем приняло странное, неопределенное, но пугающее выражение. Саг невольно поежился.

– Ты же должен понять и князя…

– Я его хорошо понимаю, – сказал Моргон.

– Это скверно действует на мораль, когда солдаты думают, будто князь не заботится о них и плюет на их обиды.

– Я тоже был солдатом князя. И за обиду мне пришлось воздавать самому.

– Князь знает про это, – напомнил саг. – Но это трудно объяснить солдатам нового набора. Потому лучше бы ты больше не говорил про то дело.