Сан посмотрела на него, затем на госпожу.

– Медик мог бы помочь, чтобы так не болело… я-то больше ничего не смогу.

Мики глядела в окно, будто и не слыша.

– Хорошо, я вызову, – решила она.

Медик пришел еще до полудня. Он осмотрел раны и то, как Сан Ван Дет перевязала их, сказал, что она хорошо справилась, пощупал сломанные ребра, осмотрел поломанную кисть. Затем медик дал Вахабе желтый порошок, якобы против боли, и потребовал денег за визит.

Мики заплатила прямо в спальне раненого, медленно считала монеты, одну за другой, и звон каждой из них казался невыносимым – и для Мики, и для Вахабы.

– Ты запорол дело. Начисто запорол! – выкрикнула Мики.

Она молотила Минсура кулаками по рукам, по груди. Он не мешал. В конце концов ему надоело, он схватил ее за запястья и сжал.

– Мне больно!

– Кончай уже истерить. Он не мог сам справиться с девятью. Кто-то помог ему.

Сквозь открытое окно в комнату лилось послеполуденное солнце. Резиденция Минсура была одной из самых роскошных в городе. Лучше жили только князь и его ближайшие советники. Мики всегда поражалась резиденции Минсура – даже теперь.

– Он мне и сам сказал. Мол, кто-то ему помог, а потом принес и оставил под воротами. Если бы не проклятый пес, принявшийся выть, может, и не нашли бы до утра и недотепа бы сдох.

– Ах, какая милая, любящая жена! – изрек Минсур и захохотал.

– Заткнись! Ты такой же недотепа, как и он. И отпусти меня, наконец!

Он отпустил и спросил:

– Что, и вправду недотепа? И за это ты его возненавидела?

– Я еще молодая и красивее большинства женщин. Я заслуживаю большего, чем умирать в пустом нищающем доме.

– Ну конечно, – согласился Минсур. – Хотя замечу: в корчмах и борделях полно красивых женщин. В особенности в борделях, ты уж поверь мне.

– И ты мне только это и хочешь сказать?