— Ничего не было! Клянусь!

И Маланька закивала.

— Помилуйте, — ведьма взмахнула рукой, и широкий рукав её летника блеснул драгоценным шитьем, заставивши батюшку рот закрыть. — Очевидно, что произошло недоразумение… да, ваша дочь, конечно, поступила… несколько неосмотрительно.

Ведьма поднесла ладонь к губам и дунула, а от дуновения этого Баську окружило облако перламутровой пыли.

Красиво.

— …однако действовала она из благих побуждений.

Пыль переливалась, оседая на Баськиных волосах и коже. А Маланьке второе облако досталось.

— И могу заверить, что честь её девичья ущерба не понесла… вон, посмотрите… когда девица невинность утратила, то и пыльца цвет меняет. Раньше это средство порой использовали, желая невесту опозорить. Но ваша дочь…

— Женишься, — батюшка рукава раскатал обратно и взглядом в мага вперился. Который от этого взгляду побледнел сильно.

— Я? — уточнил он робко.

— А то.

— Но… но я…

— Ущерба не было…

— Слухи все одно пойдут, — батюшка больше не казался злым, скорее задумчивым.

— Я могу бумагу выправить.

— И кому мне эту бумагу показывать? Даже если на рыночной площади вывешу… — батюшка махнул рукой и взгляд свой задуменный на Баську перевел. — Завтра же под венец!

— Погоди, — Матвей Фролович взял батюшку под локоток. — А моя как?

— Папенька!

— Батюшка!

— Ни на ком я жениться не буду! — магик попытался сползти с кровати. И у него, что характерно, даже получилось. Он выпятил тощую грудь и плечи расправил. — Помилуйте, я не стану отвечать за чужую глупость…